Тихонько посмеиваясь, она повернулась и посмотрела на себя через плечо. Если кремовое кружевное бюстье и чулки с широкими кружевными краями можно считать одеждой, то она была одета просто отлично.

В босоножках на трехдюймовых каблуках Синтия вышла из спальни и неторопливо пошла по коридору. По спиральной лестнице она спустилась в подвал и смешала себе ром с кока-колой в баре у бассейна.

Высыпав ледяные кубики в стакан, она постелила полотенце на тренажерной скамейке, улеглась на живот и скрестила ноги в воздухе. Она нажала на кнопку дистанционного управления, и на телеэкране ожила ее любимая школьная мелодрама, которую Найджел все никак не мог ей вернуть.

Когда грубый невыразительный голос спросил:

– Ты плавать умеешь? – Она чуть не выронила стакан. Она повернулась на бок и с трудом подавила нахлынувший ужас, увидев идущего к ней мужчину.

– Привет! – сказала она; голос прозвучал тихим шепотом. – А я тебя ждала.

Толстые губы раздвинулись. Маленькие бесцветные глазки уставились на рыжеватые волосы в верхней части ее бедер. Казалось, у него не было ни шеи, ни вообще какой-то определенной формы. Блеклые волосы были зачесаны назад от низкого лба, нависшего над злыми глазками. Он был очень толстый – что вдоль, что поперек. Пиджак его помятого белого льняного костюма свисал с толстых покатых плеч и хлопал по бедрам.

Монстр. Она никак не ожидала, что от отвращения у нее заноет в животе.

– А где любовничек?

Пытаясь выровнять дыхание, она сделала мрачное лицо.

– Удрал. Он знает, что должен тебе, но взял и свалил, – из чулка она вытащила записку Найджела. – Вот что он оставил.

Толстый, пародия на человека, взял бумагу в потные пальцы, прочел и сунул в карман.

– А ты почему здесь? Мне показалось, тебе не понравилось, когда я приходил к тебе в гости.

Синтия почувствовала тошноту. Она сглотнула и поднялась. Его лицо оказалось на уровне ее грудей; там-то он и остановил свой взгляд.

– Я тогда пошутила, – сказала ему Синтия, медленно отступая, чтобы обойти бассейн. Это все из-за Найджела. Ни в коем случае нельзя показывать свое отвращение. – Помнишь, ты звонил сюда и говорил с горничной? Спрашивал мой адрес?

Он внимательно наблюдал за ней, облизывая губы.

– Это она тебе сказала?

– Это я и была. Я только притворилась горничной. Ты навещал мою сестру. Скучная она, правда?

Он пожал плечами.

– А я не скучная, – продолжала Синтия. – И ты не скучный. Ты вызываешь возбуждение. Я никого похожего на тебя не знаю.

– И послала меня к сестре?

– Тогда я еще не знала, что упускаю. – Господи, что с ней будет?

– А как ты об этом узнала?

– Сестра рассказала мне, как ты ее навестил. Милый, зря я не встретила тебя. У нас был бы праздник. У нас и сейчас может быть праздник, если ты хочешь.

Казалось, он не пошевелился, а в руке у него уже поблескивал нож.

– Я спросил, умеешь ли ты плавать.

Синтия смутилась.

– Да. А что?

– Плыви.

– Я…

– Плыви.

Она медлила, а он подтащил стул поближе к краю бассейна и втиснулся в него. Синтия начала расстегивать крючки на бюстье, но он махнул ножом, чтобы она перестала.

– Оставь это, – сказал он. – И чулки. Сними обувь.

Синтия скинула босоножки. Ее сердце стучало так сильно, что ей казалось – он видит, как трепещет ее грудь над сердцем. Он не человек, предмет какой-то. Его блеклые волосы – как нитяной парик, прилепленный к голове толстой розовой куклы. Ужасной куклы.

И это – ее единственный шанс.

Он наклонил голову, и Синтия прыгнула в воду.

– Сюда, – сказал он громко. – Брассом.

Не поднимая глаз, она плыла мимо него вдоль стенки бассейна и чувствовала на себе взгляд его маленьких глазок. Она коснулась пальцами стенки и услышала:

– Теперь кролем.

– Баттерфляем, – потом сказал он и, поднявшись на ноги, встал у края бассейна там, где она видела его всякий раз, когда ее торс поднимался из воды.

Ее желудок возмущался. Но если ее сейчас вырвет, то все будет испорчено и ей никогда не удастся получить то, что она хочет, то, что должно принадлежать ей.

– На спине!

И как вообще ей такое могло прийти в голову? – подумала она и сразу же отбросила эту мысль. Впервые в жизни она не чувствовала себя сексапильной.

Вернувшись к краю, она положила руки на стенку бассейна и почувствовала на своих пальцах ботинок. От ужаса ее замутило.

– Вылазь, – сказал он, убирая ногу.

Он не помог ей выбраться из бассейна. Она стояла перед ним, убирая с лица волосы, по которым текла вода, а он, расставив ноги, разглядывал ее тело.

– Нравится картина? – спросила она.

– Может быть, – концом острого ножа он дотронулся сначала до одного ее соска, потом до другого. – Скажи-ка, зачем ты меня ждала?

Синтия задрожала. Кончик ножа продолжал пытку.