Словно поле брани, коридор храма усеивали тела монахов и священников. И меж ними сновали все те же псы, выгрызавшие куски мяса из мертвых тел. Зачуяв живого, они окружили Владыку. Затрепетали губы, обнажая клыки, урчание напоминало рев бесноватого. Владыка медленно поднял руку к груди, чертя символ Вседержителя, знак бесконечности, центр которого сердце человеческое. Псы отступили. Читая молитву, он пошел вперед, гоня из храма посланников преисподней.

Коридор сна привел его к главному залу храма. В нем было светло от сотен свечей. А потом он увидел, что с алтаря сдернули полог и священники насиловали на нем девушку. Псы расхохотались.

Закричав, Владыка побежал вперед расталкивая бывших братьев по вере. Белые одежды служителей Вседержителя были заляпаны кровью, а их лица словно изуродовала проказа. Они молчали и рассыпались прахом от прикосновений Владыки. Он подбежал к алтарю, но там уже ничего не было. Только черная пустота сводила крылья над ним.

– Владыка! Владыка! – обеспокоенные голоса вырвали его из паутины сна. – Что с вами?

– Спасибо, – патриарх Церкви, поднялся с ложа, глядя на взволнованных клириков, что сбежались на его крики. – Просто дурной сон. Мирские дела… они тревожат мою душу. Молитва, все что мне сейчас нужно.

Клирики покинули покои Владыки, а сам глава Церкви опустился на колени, пытаясь избавить дух от бремени ночного кошмара. Он посмотрел на камень в перстне, который выбрал его направляющим в столь трудном пути веры. Камень был холодным, словно предупреждая, что он не прав.

Нельзя молиться? Владыка поднялся и сел на ложе, камень чуть потеплел. Неужели он должен вернуться в этот кошмар? Глава Церкви попытался уснуть, и через мгновение вновь оказался во власти сновидений.

Он шел по пустыне, где песок заменили человеческие кости. И только скорбный лик Бога освещал эту пустыню. А Владыка шел, не зная пути. Пустыня постепенно сменилась поляной с зеленой травой. Но трава начала чернеть, и наполнялась гноем. Завядшие розы источали зловоние. Мир умирал.

Неожиданно сон перенес его в мифический Замок Волшебства. Волшебницы и волшебники словно утратили разум. Маленькие дети в телах взрослых играли, ссорились, ревели и смеялись. Он увидел, как одна волшебница подняла небольшой кулон и превратила своего соседа в лягушку. Со смехом она принялась превращать остальных. Огромная сила попала в руки неразумных детей.

Владыка прошел в башню совета. В полутьме он увидел камень. Он казался родным братом того, что был у него в перстне. И он был расколот, а с граней тягуче капала кровь. Вокруг стояли три статуи из чистого золота. Их руки тянулись к расколотому самоцвету, а лица искажала нечеловеческая злоба.

А потом он вновь оказался в своей старой келье, когда он был простым монахом. В полутемном помещении стоял человек. Он словно был в тени и угадывались только общие черты. Но два глаза, словно осколки небес, запомнились Владыке на всю жизнь. Фигура подняла руку и пламенем начертила в воздухе пять рун.

Владыка проснулся.

Словно по наитию он запалил свечу и начертил на пергаменте увиденные во сне руны. Потом подошел к книжной полке и снял несколько томов. Владыка очень любил читать древние рунические тексты в подлинниках, но эти руны были ему незнакомы. Но поиски не дали результата. Лишь в самом конце, он встретил ссылку и немедленно вызвал к себе дежурного клирика.

– Владыка, – поклонился парень.

– Брат Инсаит, – Владыка помнил по именам все свое окружение, и никогда не обращался безлико. – Я надеюсь, братья-архивисты уже поднялись, если нет, то разбуди их. Передашь им этот пергамент, пусть найдут значение этих рун. Дело не терпит отлагательства, но пусть об нем молчат.

Инсаит поклонился и вышел с пергаментом, не задавая лишних вопросов. Владыка снял перстень и посмотрел на изумруд.

– Неужели ОН все же родиться?

Слабый звон напомнил Владыке о его обязанностях, как главы Церкви. Несколько патриархов уже ждали его. Вместе с парадным облачением Владыка вновь опустил на свои плечи все заботы Церкви.

Очередной сумасшедший на юге объявил себя мессией…

Один из патриархов был уличен в прелюбодеянии…

Церковный суд над еретиком, усомнившимся в догматах…

Жалоба одного из монастырей на соседнего барона, забравшего себе озеро в котором монахи ловили рыбу…

Безвременная кончина главы Тарлийской епархии…

Нарастает напряжение на границы гор Гномов и Оркской степи…

Просьба крестьян севера освободить их на год от десятины из-за набегов разбойников поддерживаемых мятежными баронами…

Прошение группы монахов создать монастырь…

Доклад брата-казначея о доходах и расходах за месяц…

И другое, иное, всякое…

Но Владыка все еще не мог забыть ночные кошмары, которые воплощались в скупых строках на пергаменте. Точнее могли воплотиться, если бы не Церковь. Владыка поднялся, прощаясь с патриархами. Наступало время вечерней службы и молитвы, после которой он планировал пройти в архивы. Пять рун начертанные рукой тени хранили свою мрачную тайну.

Служба прошла как обычно. Сотни верующих на площади жаждали слов Владыки. И он прочитал заранее подготовленную речь о святости семейных уз.