– Пример женской логики!
– фыркнул Петюня.
– Сначала говорит: делайте со мной что хотите, а потом предлагает застрелиться.

– Диск мне действительно нужен, - улыбнулся шеф.
– Но не настолько, чтобы застрелиться или застрелить вас, как хочет Леночка.

– Леночка? Это Ладынина?
– уточнила я: каждая копеечка в копилочку!

– Она самая. Знаете, Алла Валентиновна, я думаю, тот малосимпатичный субъект со шрамом по прозванию Крюгер - только авангард. Ладынина знает, где вы. Если он скоро не объявится или не позвонит, то прибудет подкрепление.

– Что вы предлагаете? Уйти в партизаны?

– Ну зачем же? Вы поедете со мной. Поживете на моей даче недельку. А там посмотрим.

– А...

– А ваш дружок пусть побегает. Никуда не денется, найдется. Диск-то у вас. Или вы знаете, где. А он - нет. Ребята здесь посмотрят, может, и объявится.

– Почему вы так думаете?
– удивилась я.

– Интуиция.

Такие догадливые все! С ума сойти!

– У вас вещи еще есть какие-нибудь?
– спросил шеф, деликатно глядя мимо моей драной футболки.

– В сумке. Только я туда не пойду. Там этот... труп.

– Петя сбегает.

Минут через пять Петр вернулся с сумкой. Пока я переодевалась, мужчины деликатно сделали вид, что отвернулись.

– Прошу, - шеф кивнул на стоящую неподалеку черную “Ауди”, совсем такую, как мне когда-то хотелось.

– Куда собаку девать?
– спросил Петя.

– Не знаю. Отнеси пакеты с кормом в будку. Только открой. Пусть ест, пока не лопнет. Через пару дней хозяин приедет. И дверь захлопни.

– Ничего себе будет ему подарочек!
– хихикнул Петя.
– Зайдет, а на чердаке - трупец.

– Так ему и надо!
– жестко сказал шеф, усаживаясь на переднее сиденье.
– Очень прискорбно, Алла Валентиновна, но ваш родственник... Кстати, кто он вам?

– Племянник, - буркнула я.

– Так вот, ваш племянник вас сдал за три копейки.

– За три копейки?!
– не поверила я.
– Да вы что?!

– Ну, не за три копейки, за три тысячи. Долларов.

Не могу поверить! Что для Валерки три тысячи долларов! Он с одного клиента больше получает. Так я и сказала. Шеф (черт возьми, как его называть-то? Надо же хоть про себя как-то обозначить. Шеф - глупо. Не звать же Биллом!) покачал головой.

– Мне кажется, тут дело, не в деньгах. Леночке еще ни один мужик не отказал. Не знаю, в чем тут дело. Может, у нее, прошу прощения, писька с колокольчиками. На мой-то взгляд, она не слишком симпатичная. Короче, вчера вечером некая дама зашла в банк и по доверенности сняла с питерского счета Ладыниной деньги. А утром встретилась с вашим племянничком и денежки отдала.

– Дама?
– переспросила я, чувствуя, как неожиданно пересохло во рту.
– Другая дама, не Ладынина?

– Другая. Среднего роста, брюнетка, длинноволосая. В черном плаще с серебряными вставками. Короче, Диана Каретникова, ваша соседка. Вы ведь ей звонили, просили помочь. Вот она вам и помогла.

Я откинулась на спинку сидения и закрыла глаза.

Вот так. Все меня предали. Корнилов, Валерка, Динка... Последнее почему-то было особенно больно. То, что Герострат - свинья, это я и так знала, он меня уже не раз подставлял. Валерка... Наверно, подсознательно я давно ждала от него какой-нибудь дряни, с тех пор, как он стал “новым русским”. А вот Динка....

И тут я вспомнила! Это было весной, перед 8 марта. Мы столкнулись в парадном, Динка доставала из почтового ящика газету и уронила на пол конверт. “Надо же, - сказала она, поднимая его и разглядывая со всех сторон, - Леночка объявилась. Двоюродная сестра. Наверно, открытка. Раньше каждый год приезжала, а как в Москву перебралась, совсем пропала”.

Тут была, правда, одна нестыковка. Если двоюродная Динкина сестра действительно Лена Ладынина, то почему Динка ни разу не упомянула, что ее родственники живут или жили в Сочи? Я бы непременно сказала. Но она не я. Может, для нее это было несущественно. Да чего гадать, все равно теперь!

Мы ехали уже очень долго, какими-то объездными дорогами. Мартышкино на юге, а судя по тому, что проехали через Белоостров, направлялись куда-то на северо-запад, к Выборгу. Город остался в стороне и позади. Я молчала. Говорить не хотелось. Да и о чем? Мне хотелось заснуть - и больше не просыпаться. Я чувствовала себя совершенно обессиленной, и мне было абсолютно наплевать, что будет дальше. Пусть меня убьют, выпотрошат, сделают чучело и поставят на комод. Если найдут такой большой комод, конечно.

Петя лихо крутил баранку, рискованно шел на обгон и беззлобно матерился, когда кто-то мешал это сделать. Слушая его, я вспомнила главного редактора нашего издательства. Пятидесятилетняя дама, толстая, как пароход, всегда неряшливо и безвкусно одетая, она так изысканно и элегантно ругалась матом, что это совсем не воспринималось как ругань, скорее как комплимент. Петя был чем-то похож на нее. Удивительно, но теперь, когда я узнала, откуда ноги растут, он уже не казался мне тупым противным дебилом. Наоборот, в нем проступило даже что-то симпатичное. Например, он очень забавно морщил широкий, слегка вздернутый нос и выпячивал толстую нижнюю губу. К тому же Петя действительно спас меня от косорылого Крюгера. Которого, надеюсь, назвали в честь незабвенного Фредди, потому что он никогда не стриг ногти.