– Слушаю!
– рявкнула я так, что собеседник должен был получить акустический шок.

– Аленька, здравствуй!
– тихо сказала трубка.
– Узнаешь?

В этот момент до меня дошло, что в своих ожиданиях и переживаниях я упустила, так сказать, криминально-милицейский аспект дела.

– Через десять минут перезвони по этому же телефону, но последние цифры - как номер автобуса, на котором ты тогдаездил на работу, - на предельной скорости протараторила я и бросила трубку.

Главное, чтобы он понял. Если уж Корнилов так им категорически понадобился, то кто мешает поставить мой телефон на прослушку? Вдруг позвонит! У Динки такой же номер, как у меня, но последние цифры - 10. Именно на “десятке” Герострат ездил на работу, когда начался наш роман. Но кто об этом знает?

Я бросилась к Динке. Звонить пришлось долго. Из-за двери доносилась веселенькая музыка в стиле “Рамштайн”: только Динка могла заниматься аэробикой под нечто подобное. На нашей радиостанции такое было, как мы говорили, вне формата.

– Ну, что тебе?
– хмуро спросила она, соизволив наконец открыть. На ней были фиолетовые лосины и черная майка. По лбу стекали крупные капли пота.

– Динуленька, ну не сердись, прошу тебя, - я разве что хвостом не виляла. – Ну прости. Остапа понесло.

– Ладно, - смилостивилась Динка.
– Завтра поболтаем, я сейчас занимаюсь.

– Дин, мне позвонить сейчас должны...

– Ну и что?

– На твой номер...

– Это еще почему?
– возмутилась Динка.

– Понимаешь, я телефон уронила, и теперь он хрипит, ничего не слышно. Ну, я и сказала, чтобы к тебе позвонили. Это очень важно. Я тебе потом все объясню.

В этот момент раздался звонок. Дина возмущенно дернула плечом и сняла трубку.

– Тебя, - сказала она ехидно.
– Приятный мужской голос. Тайны мадридского двора продолжаются.

Я взяла трубку. Подтянув лосины, Динка ушла в комнату, хлопнув дверью.

– Аля, я в Питере, - сказал Герострат. Судя по шуму, он звонил с улицы.
– Мне очень нужна твоя помощь.

Зная в чем дело, я успела уже раз сто прокрутить в голове предстоящий разговор. И каждый раз разговор этот представляла себе по-разному. От “не пошел бы ты лесом” до “я жду, приезжай скорее”.

– Ко мне приходили из милиции, - выдала я непредусмотренный вариант.

– Уже?
– устало удивился Корнилов.
– Быстро. Значит, к тебе мне нельзя.

– Послушай, у тебя есть где переночевать?

– Найду.

– Завтра я поеду в редакцию...

И я объяснила ему, где и когда мы могли бы встретиться.

Когда я положила трубку, лицо у меня горело, а руки и ноги наоборот заледенели. В ушах стоял противный звон. Не хватало только упасть в обморок, как институтка. Динка выглянула из комнаты и посмотрела на меня с любопытством и жалостью.

* * *

Обычно если я плохо сплю одну ночь, то уж на следующую-то дрыхну, как сурок. Но, как говорится, не в этой жизни. Снова я лежала и смотрела в потолок, хотя и диван был разобран, и подушка под головой нормальная, и вместо скользкого пледа теплое верблюжье одеяло с дырочкой в виде головастика.

Поговорив с Корниловым, я поняла вдруг, что появление его мне и на самом деле в тягость. Романтики были правы, ставя саму мечту гораздо выше ее реализации. Это уже банальность: будь осторожен в своих желаниях, иначе они могут сбыться. Но деваться было некуда.

Чтобы хоть как-то примирить себя с действительностью, я стала вспоминать то, что происходило шесть лет назад. Но воспоминания, такие неотвязные, когда я хотела от них избавиться, сейчас расползались, как мокрая газета. Начинала думать об одном, перескакивала на другое, невпопад вспоминала о третьем.

Я встала и достала из шкафа альбом с фотографиями. Перелистала несколько страниц. Вот она!

Сочи. Паром “Дагомыс”, капитанский мостик. В центре Милка в капитанской фуражке и с биноклем, рядом Мишка обнимает за плечи Татьяну, которая держит за руку Костю. Вот я с бутылкой “Балтики” и блаженной улыбкой от уха до уха. А вот и Герострат. Белые джинсы, зеленая футболка. Светлые, недавно подстриженные волосы смешно топорщатся. Руки в карманах.

...Через пару недель после знакомства в “Петушке” мы с Мишкой получили приглашение на день рождения Милы. Кроме нас была еще одна пара. Кому в голову пришло “прокатиться на кораблике”, не помню. Стоило удовольствие не так уж и дорого, в программе - три часа ночного плавания вдоль берега плюс бар и дискотека. Купили билеты, загрузились, сначала пивка для рывка, потом вино на пиво - это диво. В честь торжества нам разрешили зайти в капитанскую рубку и сфотографироваться.

Через час мы с Костей сидели на корме и травили анекдоты. В разгар веселья появился Герострат (тогда он, разумеется, еще не был Геростратом). “Чего это вы тут смеетесь?” - ревниво поинтересовался он. Мы с Костей зарыдали от смеха и упали друг другу в объятья.