Черт бы побрал этого Бернета, который всегда устремлялся в Шотландию, когда требовалось его присутствие в Англии. Мелсон смотрел на захламленный письменный стол — проклиная Бернета, он испытывал чувство свободы. Внезапно ему показалось, что он придает Бернету слишком большое значение. Фелл пригласил его в апартаменты, которые обычно арендовал на Расселл-сквер, работая в Британском музее над материалами для своего великого труда: «Питейные обычаи Англии начиная с древнейших времен». Он предложил Мелсону прийти к завтраку или в любое удобное для него время. Ну, в таком случае…

Мелсон взял шляпу и поспешил вниз. Проходя мимо дома номер 16, он виновато взглянул на него. Здание из красного кирпича с белыми колоннами выглядело по-другому при утреннем свете, казавшись настолько далеким от ужасных событий, что Мелсон почти ожидал увидеть Китти, спокойно подметающую ступеньки. Но шторы были задернуты, и нигде не было видно никакого движения. Стараясь не ломать голову над загадкой, Мелсон свернул на оживленный Холборн и спустя десять минут уже поднимался в скрипучем лифте отеля «Диккенс», что почти напротив Британского музея. За дверью доктора Фелла слышались звуки горячего спора, и Мелсон понял, что Хэдли уже там.

Облаченный в халат доктор Фелл безмятежно поглощал один из самых обильных завтраков, какие Мелсон когда-либо видел, в заваленной книгами комнате. Хэдли, позвякивая ключами в карманах, мрачно смотрел в окно на толпу, уже собирающуюся у ворот музея.

— Для человека, который живет в Кройдоне, — заметил Мелсон, — вы выходите на работу необычайно рано.

— Остаток ночи после половины шестого я провел в Ярде, — сказал Хэдли. — Этот толстый бездельник, который уплетает бекон и яйца, сбежал, оставив мне нею грязную работу. Если вы наливаете кофе для меня, то сделайте его покрепче.

— Я хотел подумать, — благодушно отозвался доктор Фелл. — Если этот процесс вам незнаком, вы могли бы, но крайней мере, рассказать мне о ваших успехах. Мне, как и вам прошлой ночью, нужны факты, а не ворчание. Что там происходило?

Хэдли передал чашку кофе Мелсону, а другую взял сам.

— Ну, прежде всего мы обыскали комнаты всех женщин и ничего не нашли. Но ни Хэмпер, ни я не являемся экспертами в таком занятии, так что это ничего не значит. В Ярде у меня есть первоклассный специалист, и я собираюсь послать его туда этим утром. Дамы так пристально наблюдают друг за другом, что, если одна из них хотела бы что-то спрятать, у нее было бы мало шансов сделать это незаметно. Тем не менее…

— Вы обыскали и комнату мадам Стеффинс?

— Да, в последнюю очередь. Остальные подняли такой шум, что, думаю, это ее напугало. Она разразилась слезами, сказала, что я могу делать что угодно, а под конец спросила, почему я не перерезал ей горло. Меня самого это удивляет… И знаете, в чем причина скандала? На дне ящика ее бюро лежала пара порнографических журналов. Я притворился, что не заметил их, и потом все пошло как по маслу.

— А с миссис Горсон и служанкой были какие-нибудь проблемы?

— В том, что касается обыска их барахла, никаких. Девушка закатила истерику, узнав, что произошло убийство, но миссис Горсон ее успокоила. Мне нравится эта женщина, Фелл. Если бы только она не разговаривала в стиле историй с привидениями и не отпускала философские замечания о жизни и смерти… Правда, она чересчур активно помогала мне с обыском — вытащила старые театральные фотографии и показала полный чемодан своих стихов, жалуясь на махинации издателей. Кажется, она написала трехтомный роман и отправила его в крупнейшее издательство Лондона, а они, отвергнув роман, украли у нее сюжет и опубликовали его миллионным тиражом, что легко доказать, так как имя героини такое же, как и ее вещи… Говорю вам, я чувствую, что у меня отказывают мозги.

Он тяжело вздохнул и добавил, звякнув ключами:

— Между прочим, среди вещей миссис Стеффинс было кое-что странное, о чем я забыл вам рассказать. Вряд ли это что-нибудь означает, но после всей суеты насчет позолоты…

— Ну? — Доктор Фелл с любопытством посмотрел на него.

— Я обследовал тюбики с краской, которыми она пользуется. Тюбик с золотой краской был почти плоским у горлышка, как будто миссис Стеффинс или еще кто-то случайно надавил на него рукой. Знаете, как иногда делают с тюбиком зубной пасты, выдавливая ее. Женщина отрицала, что сделала это, и утверждала, что тюбик выглядел обычно, когда она в последний раз им пользовалась…

В этот момент повествования доктор Фелл застыл с наполовину поднесенной ко рту вилкой и прищурился.

— Как бы то ни было, это ничего не меняет, — продолжал Хэдли. — Краска, следы которой мы нашли в тазу, и краска на стрелке часов абсолютно разные. Сержант Хэмпер — он начинал карьеру маляром, так что является авторитетом в этой области, — ручался за это прошлой ночью. А утром я получил подтверждение: одна краска — масляная, а другая — эмалевая. Так что подозрение отпадает. Ради бога, избавьте меня от дел, в которых замешано слишком много женщин! В довершение всего у меня были неприятности со Стэнли, но, по крайней мере, я знал, как с ним обращаться.