Доктор Фелл внимательно разглядывал часовщика. Лоб его слегка наморщился, но лицо было абсолютно бесстрастным. Секунд двадцать он стоял в своей темной накидке, держа в одной руке сигару с обрезанным кончиком, а в другой незажженную спичку. Мелсону казалось, что приближается нечто ужасное и что маленькие глаза доктора угрожающе поблескивают под стеклами очков. Он вздрогнул от неожиданности, услышав треск и шипение пламени спички, которую доктор Фелл зажег, чиркнув по головке ногтем большого пальца.

— Могу я предложить вам огонек? — весело прогудел доктор. — Да, я очень интересуюсь коллекцией. Эти водяные часы…

— А, клепсидры! — Карвер пытался избавиться от напряжения, возникшего во время паузы. Он с энтузиазмом указал на стеклянные контейнеры. — Если вас интересуют древние средства определения времени, то их история начинается здесь. А чтобы понять принцип их действия, вы должны держать в памяти единицы времени, используемые древними. Например, персы делили сутки на двадцать четыре часа начиная с восхода солнца, а афиняне применяли тот же метод, но начиная с захода. Египетские сутки состояли из двенадцати часов. Браминское исчисление времени было более сложным. Эта штука… — он коснулся контейнера, содержащего большую металлическую чашу с дырой в центре, — если она подлинная, вероятно, старейшие часы, существующие сейчас в мире. Брамины делили сутки на шестьдесят часов по двадцать четыре минуты в каждом, и это был их Биг-Бен. Он помещался в бак с водой в каком-нибудь общественном месте, а рядом висел большой гонг. Каждые двадцать четыре минуты чаша тонула и гонг отбивал прошедший час. Это самый примитивный принцип. Все они, до изобретения маятника, заключались в регулируемом потоке воды, в которой тонул какой-либо предмет, проходя мимо насечек, отмечающих часы.

Он указал на приспособление, которое Мелсон заметил прошлой ночью, — вертикальную стеклянную трубку с вырезанными на табличке римскими цифрами и сальной лампой на одной консоли.

— Это ночные часы с постоянно горящей лампой. Они относятся к началу XVII века, изготовлены Джеханом Шермитом и, вероятно, имеют ту же конструкцию, что часы, описанные Пипсом [36] как находившиеся в комнате королевы Екатерины в 1664 году.

Педантичный, но пытливый ум Мелсона снова четко заработал. Он видел, что доктор Фелл, по какой-то таинственной причине, поощряет рассказы Карвера о своем хобби, и воспользовался этим.

— Неужели водяные часы применялись так поздно? — спросил Мелсон. — Я всегда ассоциировал их главным образом с древними римлянами. Где-то упоминается о том, как во время судебных процессов или дебатов в сенате, где ораторам позволялось выступать только в течение определенного отрезка времени, водяные часы тайком регулировали так, чтобы оратор мог говорить больше или меньше.

Теперь Карвер был полностью охвачен энтузиазмом.

— Совершенно верно, сэр, — ответил он, потирая руки. — Это делали при помощи воска… Но клепсидры применялись до начала XVIII столетия. Должен объяснить, что, хотя примитивная форма современного часового механизма была известна уже в XIV веке, к середине XVII столетия возродился интерес к клепсидрам — пускай всего лишь как к изобретательным игрушкам. В то время люди, подобно гениальным детям, добивались поразительных успехов в механике и химии. Королевское общество делало первые неуверенные шаги к паровой машине; появились трутница, сигнализация, предупреждающая об ограблении, гравировка способом меццо-тинто, [37] капли принца Руперта… [38]

Например, эти водяные часы. — Карвер указал на раму с диском и одной стрелкой, с задней стороны которой свисал на цепочке цилиндр. — Я уверен, что они подлинные. С уменьшением количества воды в цилиндре уменьшается и его вес, заставляя стрелку двигаться с определенной скоростью. Они датируются 1682 годом, но покажутся примитивными, если вы ищете изобретательный механизм. Возьмите, к примеру, часы, управляемые паром, которые можно видеть в Гилдхолле…

— Одну минуту, — вмешался доктор Фелл. — Хм, ха! Кажется, вы сомневаетесь в подлинности большинства этих вещиц. Но давайте обратимся к аутентичным предметам в вашей коллекции. Например, к карманным часам.

Энтузиазм Карвера достиг требуемой стадии.

— К карманным часам! — воскликнул он. — У меня есть кое-что для вас, джентльмены! Я обычно не показываю это посторонним, но, если хотите, я открою сейф и продемонстрирую вам кое-какие настоящие сокровища. — Его взгляд переместился на стену справа — Мелсон помнил, что часовщик инстинктивно посмотрел туда, войдя в комнату прошлой ночью. Лицо Карвера слегка омрачилось. — Конечно, вы должны помнить, что жемчужина моей коллекции отсутствует, хотя и находится под той же крышей…

— Часы, которые вы продали Боскому?

— Да, часы-череп. У меня имеются еще одни, такой же конструкции и столь же совершенные с точки зрения мастерства, но в десять раз менее ценные, так как не обладают надписью, как на первых часах и связанными с ними ассоциациями. Вам следует взглянуть на них, доктор. Боском охотно покажет их вам.

Доктор Фелл нахмурился.

— Я как раз к этому веду. Меня очень интересуют эти часы, так как они, кажется, были причиной необычайной суеты. Для часов — пусть даже антикварных — они расстроили слишком многих людей, кроме вас. Они действительно очень ценные?

Веки Карвера дрогнули. Он улыбнулся.

— Их ценность, доктор, значительно превышает стоимость. Могу сказать вам, что Боском заплатил за них столько же, сколько я, покупая их несколько лет назад, — три тысячи фунтов.

— Три тысячи фунтов! — воскликнул доктор Фелл и выпустил облако дыма, вынимая сигару изо рта. Он закашлялся, его лицо покраснело еще сильнее, но вскоре кашель перешел в смех. — Хе-хе-хе! О моя священная шляпа! Подождите, пока Хэдли услышит об этом!

— Теперь вы понимаете, почему миссис Стеффинс иногда думает, что мы… э-э… нуждаемся в деньгах. Но вы, конечно, разбираетесь в карманных часах? — осведомился Карвер. — Тогда судите сами.