— Естественно — Лючия Хэндрет и Элинор Карвер. Я также сознаю, — с горечью добавил Хэдли, — как аккуратно разделяются между ними эти новые улики… Прошлой ночью мы видели на мисс Хэндрет сшитый на заказ костюм. Правда, он был серый, а не синий, но молодые деловитые леди постоянно носят такие костюмы. И один из надежных свидетелей заявляет, что убийца была брюнеткой. С другой стороны, два других свидетеля — в том числе Хелен Грей, которую я считаю самой надежной из троих в том, что касается наблюдения за женщиной, — говорят, что убийца была блондинкой, как Элинор Карвер, а прошлой ночью на Элинор было синее пальто. Превосходно! Платите деньги и делайте ваши ставки!

— Спокойно, мой мальчик, — благодушно промолвил доктор Фелл. — Значит, вы принимаете алиби и исключаете трех остальных женщин?

— Я не настолько доверчив. Конечно, в суде алиби неопровержимо, но с точки зрения здравого смысла это самая неубедительная защита, так как для ее создания требуются всего лишь два лжеца. Разумеется, я попытаюсь опровергнуть представленное алиби, но если не смогу…

Доктор Фелл придвинул к нему банку с табаком, продолжая задумчиво курить.

— Ну, тогда оставим это ненадолго. Следующее, о чем я собираюсь спросить вас, Хэдли, настолько просто, что мы вполне способны упустить его из виду. Вы абсолютно уверены, что женщина, заколовшая администратора универмага, заколола прошлой ночью и полицейского инспектора?

Хэдли заерзал на стуле.

— Я ни в чем не уверен… Но какая-то безумная нить связывает их! Что еще у нас имеется для продолжения работы?

— Фактически это мой следующий вопрос — вопрос номер три, — сказал доктор Фелл, кивнув по-совиному. — Что у нас имеется для продолжения работы? Ну, в основном рапорт Эймса, касающийся безымянного обвинителя. Просто замечательно, Хэдли, как эта особа остается безымянной от начала до конца. Эймс нападает на след благодаря какому-то анонимному источнику, поэтому он снимает квартиру на Портсмут-стрит, чтобы наблюдать за обитателями дома Карвера. Очевидно, источник был убедительным, если заставил Эймса решиться на все эти хлопоты. Далее тот же самый Икс наносит визит Эймсу и… мне незачем описывать вам дальнейшее развитие этого кошмарного дела. Тем не менее теперь, когда произошло еще одно убийство и ненайденный преступник пребывает в том же доме, обвинитель хранит молчание!.. Вы достаточно долго размышляли о чудовищном смысле всего этого?

— Мы спорили всю прошлую ночь, — отозвался Хэдли с чем-то похожим на стон. — Черт возьми, не думаете же вы, что кто-то просто морочил Эймсу голову? Такое было бы чересчур фантастично даже для этого дела. С другой стороны, вы не можете предполагать, что Эймс морочил голову нам, не так ли?

— Да, но может существовать третье, вполне простое объяснение. Я пытаюсь предложить вам его, связывая воедино серии фактов при помощи вопросов. Конечно, я могу ошибаться, — пробормотал доктор Фелл, поправляя очки, — и если так, то громовой хохот по моему адресу будет сотрясать стены Скотленд-Ярда. Но позвольте мне и далее потворствовать своим причудам. У меня осталось два вопроса — номер четыре и номер пять. Вопрос номер четыре…

Хэдли пожал плечами. Мелсон с его методичными привычками достал конверт и начал записывать на нем «серии фактов».

— Кстати, — сказал он, — говоря о вещах настолько очевидных, что их никто не упоминает: я ничего не знаю об искусстве расследования, но мне кажется, простейшей причиной, по которой обвинитель хранит молчание, может быть…

— Ну? — с интересом осведомился доктор Фелл.

— …то, что он (или она) боится. Женщина, которая заколола администратора, опасна, как кобра. Она нанесла удар так быстро, что ее почти никто не видел. Обвинитель, вероятно, подумает дважды, прежде чем заявить публично: «Я видел такую-то с украденным браслетом или сжигающей пару перчаток». Наверняка он не желает давать показания, пока убийца не попадет в руки полиции.

Хэдли выпрямился.

— Это возможно, — признал он.

— Боюсь, что это чушь, — покачал головой доктор Фелл. — Если за всем этим кроется страх, то он действует довольно странным образом. Допустим, Икс — обвинитель — испугался убийцы, увидев, как та сжигает окровавленные перчатки. Думаю, в таком случае он бы боялся быть пойманным во время слежки за ней и не чувствовал бы себя в безопасности, пока весь Скотленд-Ярд не будет в курсе дела. Но предположим, Икс действует именно таким образом и потихоньку информирует Эймса. Что же происходит? Эймс, узнавший тайну из вторых рук, тут же оказывается заколотым. К этому времени страх Икса должен был бы достичь силы урагана. Однако он молчит, продолжая жить и спать под одной крышей с коброй. В таком случае я назвал бы это не страхом, а, по самой скромной оценке, глупой опрометчивостью.

Последовала пауза.

— В этом что-то есть, — неохотно согласился Хэдли. — Ладно, давайте выслушаем два ваших последних вопроса, а потом попытаемся во всем разобраться.

— Хм. На чем я остановился? Ага! Ну, четвертый пункт я уже упоминал, но подчеркну его вновь, чтобы он занял подобающее место в группе. Речь идет об украденных стрелках. Зачем этому, очевидно, полоумному вору было красть обе стрелки и дожидаться, когда часы запрут, вместо того чтобы сделать это, когда они были на виду?

— А пятый вопрос?

Доктор Фелл криво усмехнулся:

— Пятый вопрос в некотором смысле вытекает из четвертого, но он кажется еще более безумным, если его не интерпретировать в соответствии с остальными. Но сначала позвольте спросить, какие именно предметы были украдены в универмаге «Гэмбридж» в день убийства?

— Они у меня записаны. — Хэдли посмотрел на листы с отпечатанным текстом. — Давайте поищем… «Бюллетень для прессы»… Ага, вот он! «Официальный список украденного в универмаге». Жемчужные серьги стоимостью в десять фунтов, кольцо с опалом в оправе из мелких бриллиантов стоимостью в двадцать фунтов и часы Карвера. Это все.