— Экое бессердечие, — не могла успокоиться миссис Силверлиф, словно подхваченная против воли волной негодования. — Все равно что запереть его тут на ночь наедине с беднягой.

— А что ж, не прислушаться ли к доброму совету? — со злобным удовольствием подхватил доктор Алабастер. — Почтенная леди подсказывает нам то, что нам с тобой, Скиллитер, совершенно не пришло в голову. Подумай-ка, не пристало ли по справедливости предоставить юному джентльмену возможность бодрствовать всю ночь возле тела родного отца?

Скиллитер льстиво захихикал, но миссис Силверлиф, очевидно, не слышала этого предложения: она была занята разворачиванием савана.

— Запри мальчишку здесь на ночь, — велел доктор Алабастер своему помощнику. — В конце концов, он так мало общался с отцом, что просто жаль будет, если ему не придется провести с ним эти недолгие последние часы. Смотри только, не забудь предупредить Яллопа, когда будешь уходить.

Скиллитер кивнул, и доктор Алабастер ступил за порог, одарив меня на прощание лучезарной улыбкой.

— Вы мне не поможете, мистер Скиллитер? — попросила миссис Силверлиф, явно пропустившая этот разговор мимо ушей.

Я отвел глаза, а они вдвоем закутали тело в саван, который миссис Силверлиф стянула наверху тугим узлом.

В эту минуту дверь внезапно распахнули пинком: Рукьярд и незнакомец, которого я видел накануне в его обществе, шатаясь от тяжести и отдуваясь, с бранью внесли в помещение гроб и водрузили его на стол рядом с телом.

— Мальчонка останется здесь на ночь, Яллоп, — оповестил Скиллитер незнакомца. — Распоряжение доктора.

Все трое загоготали, а потом новоприбывшие, чуточку передохнув, взялись за дело и с помощью Скиллитера приподняли тело и поместили его в гроб. Миссис Силверлиф меж тем, готовясь уходить, собирала и увязывала свои пожитки.

Рукьярд, вооружившись молотком, взялся за крышку гроба и обратился к компаньонам за помощью.

— А до гробовщиков нельзя подождать? — глянув в их сторону, спросила миссис Силверлиф. — Они обыкновенно предпочитают сами справляться.

— Да вы-то много ли знаете? — огрызнулся Рукьярд.

— Знаю много чего! — живо парировала миссис Силверлиф. — Не одного покойного джентльмена обряжала, вот только выглядели они получше этого.

Рукьярд побагровел от ярости, но Яллоп со смехом его урезонил:

— Права она, права. Пускай сами справляются.

— Нет, так не положено, — уперся Рукьярд.

Разгорелся спор.

Миссис Силверлиф потянулась за лежавшей около меня губкой и, приблизив ко мне лицо, шепнула:

— Спрячьтесь в гробу.

Пораженный ее словами, я подумал, что ослышался. В изумлении я не сводил с нее глаз, однако она продолжала сборы с совершенно отсутствующим видом.

Тем временем спорщики пришли к решению оставить гроб незаколоченным и, ядовито пожелав мне приятно провести ночь, удалились — за исключением ночного сторожа.

Миссис Силверлиф, складывая вещи, как бы мимоходом поинтересовалась у Яллопа, который с явным нетерпением дожидался ее ухода:

— А кто занимается похоронами?

— Вам-то какое дело? «Уинтерфлад и Кронк».

— Вот как? А я было подумала — «Дигвид и сын».

Мне показалось: комната покачнулась, будто палуба корабля, застигнутого штормом, и я покрепче вцепился в стул. Глазам представилось давнее Рождество: да, эта женщина мне знакома!

— Сроду не слыхивал, — пренебрежительно буркнул Яллоп. Он подобрал одеяло, на котором лежало тело, и перекинул его через руку.

— Когда они явятся? — спросила миссис Силверлиф.

— Затемно с утра. Мертвецов у нас выносят по ночам. Днем как-то не глянется.

— Ночь будет холодная, мальчик до рассвета тут закоченеет. Оставьте ему хотя бы одеяло.

— Насчет одеяла я ничего не слышал, — усомнился Яллоп.

Миссис Дигвид повернулась ко мне и, пристально глядя мне в глаза, внятно произнесла:

— Одеяло вам лучше оставить, мистер Яллоп, не то служащие «Уинтерфлада и Кронка» не разберутся утром, кого из них двоих им забирать.

Я сразу понял, о чем речь, — и с облегчением подхватил одеяло, которое Яллоп неохотно сунул мне в руки. Напоследок еще раз окинув меня многозначительным взглядом, миссис Дигвид ступила за порог.

— А свечку ему оставить? — вслух спросил сам себя Яллоп, беря фонарь и ткнув пальцем на огарок возле гроба. — Но паршивей ли ему придется, коли тьма кругом хоть глаз выколи? — поразмыслил он. — Нет, паршивей будет, если тени начнут скакать по стенам, а он станет дрожать, что свечка вот-вот догорит.