Глазок прикрыли, и свет от фонаря внезапно сузился до тонкого лучика. Теперь я мог убедиться, что мальчишка с фонарем в руке — именно тот, кто подошел ко мне возле дома дедушки.

— Джоуи Дигвид! — воскликнул я.

Он бросил на меня сконфуженный взгляд и проскользнул на сиденье возчика, ухватив поводья.

— Он самый, — подтвердил старший. — А я его отец, Джордж.

Пока я пытался докопаться до значения этих родственных связей, мистер Дигвид помог мне выбраться из гроба и освободиться наконец от савана. Затем, к моему удивлению — хотя я уже ничему не удивлялся, — ловко скатал ткань, сунул сверток обратно в домовину и заново прибил крышку парой гвоздей.

Я тем временем озирался по сторонам: повозка катилась по краю широкой немощеной дороги, вокруг было пусто и темно. Дома тонули во мраке: лишь изредка кое-где в окне мерцала свеча в доме тех, кто привык вставать спозаранку.

— Мы и на полсотню ярдов не отъехали, — заметил мистер Дигвид. — Яллоп поднял в доме переполох, ударив в колокол, когда смекнул, будто нас раскусил. Они вот-вот нас догонят.

— Так почему же мы медлим? — вскричал я.

Мистер Дигвид рассмеялся:

— Запрячь лошадь об эту пору — дело непростое. А если явятся на своих двоих, за нами им не угнаться. — Он кивнул на гроб, который, несмотря на свое увечье, ухитрился приподнять. — Но эту штуку я им оставлю. В жизни чужого не брал — и не собираюсь.

— Они тут! — закричал Джоуи.

Я оглянулся и увидел приближавшиеся к нам огни. Мистер Дигвид невозмутимо слез с повозки и бережно опустил гроб на землю.

— Дай-ка мне вон тот фонарь, — велел он Джоуи, который сначала передал его мне. Меня изумило, что фонарь мистер Дигвид поставил на крышку гроба. — Порядок, Джоуи! — крикнул он и вскочил на повозку, а Джоуи дернул за поводья. — Фонарь им укажет, где что, — пояснил он, — и капельку их подзадержит.

Порох — конь, как я отлично помнил, себе на уме — даже не шелохнулся. Я снова поглядел назад и увидел, что нас и преследователей разделяла всего какая-то сотня ярдов. В темноте, кроме Яллопа, вырисовывались еще две фигуры в ночных сорочках — наверняка это были Рукьярд и Скиллитер.

Мистер Дигвид перебрался мимо меня на переднее сиденье и отнял у сына поводья, тряхнул ими, цокнул языком — но ни малейшего результата это не возымело. Наши преследователи, уже наступавшие нам на пятки, видя нашу участь, принялись издавать торжествующие вопли. Заметив это, Порох испуганно навострил уши и немедля пустился рысью вперед. Я сидел, прижавшись спиной к своим спутникам, и описывал им происходящее. Рукьярд и Скиллитер продолжали погоню, а более корпулентный Яллоп задержался у гроба. К счастью, оба наши преследователя быстро выдохлись, начали неуклонно отставать и вскоре отказались от своего намерения.

Мистер Дигвид, обернувшись, расплылся в ехидной улыбке:

— Хотел бы я глянуть сейчас на физиономию Яллопа. Поломают же они голову над своей находкой — ох, поломают!

Лицо Джоуи впервые прояснилось, и он перевел взгляд с отца на меня.

— Догадываюсь, что, по ихнему разумению, мы везем, — продолжал мистер Дигвид. — Но если стража нас остановит, они того самого не найдут. Попозже-то Яллоп с приятелями сообразят, что к чему, когда увидят — вас и след простыл, а… — Он вдруг осекся и строго добавил: — Прошу простить, молодой господин, я к вам со всем почтением.

Я стиснул его руку и попытался найти слова благодарности. Мое лицо было, наверное, красноречивее слов, потому что мой спаситель тряхнул головой и сказал:

— Это все моя старушка затеяла, я тут, сэр, и ни при чем.

— Не знаю даже, с чего и начать, — вымолвил я с усилием.

— А ничего и не надо говорить, сэр. Это, по-моему, завсегда лучше.

— Но почему вы…

— Это пускай лучше вам она сама объяснит, сэр.

— Вот, возьмите это — она велела вам передать. — Джоуи взял лежавший с ним рядом просторный верхний сюртук и сунул его мне в руки — поношенный, но вполне годный.

Я с благодарностью в него закутался: ночь выдалась на редкость холодной. Одеваясь, я наткнулся на что-то, свисавшее с бока повозки: это была та самая хорошо мне знакомая просмоленная дерюга, которую совсем недавно трогал Яллоп.

— Но, мистер Дигвид, — начал я, — объясните мне, пожалуйста, каким образом эта повозка, принадлежащая человеку по имени Избистер с Парламент-стрит, Бетнал-Грин — человеку, род занятий которого, как мне известно… — Я умолк.

— Ах, вот как, вы его знаете? — удивленно воззрился на меня мистер Дигвид. — Странно, странно. Но жена вам все растолкует как надо. Я, если и возьмусь, только еще больше все запутаю, а у вас голова пойдет кругом.

Повозка с дребезжанием катила по темной дороге. По контрасту с окружающим мраком впереди начали проступать слабо мерцавшие огоньки: там, к югу от нас, простиралась столица. Тьма постепенно рассеивалась, затянутое серыми тучами небо неохотно светлело, но более радостного утра я еще никогда не встречал.

Мне доставляли удовольствие самые заурядные и ничем не примечательные виды. Огней в домах, мимо которых мы проезжали, зажигалось все больше, и я представлял себе, как их обитатели поднимаются с постели, умываются, одеваются, готовят завтрак и собираются либо на работу, либо в школу, либо к помойкам — искать еду.