Мысли прапорщика застряли в единственной извилине.

— Все торгуешь, барыга сраный? В армии был барыгой и на гражданке заделался торгашом, — заметил курильщик. — Рэкетиров на тебя нет.

Отиравшийся рядом писарь нехорошо заулыбался.

«Дембеля приехали, бить будут! — привычно констатировал бывший старшина и побелел. — Или опять ограбят».

Курильщик немедленно оправдал его ожидания.

— Тебя кто крышует? — спросил он.

Бескудникова уже никто не крышевал по-настоящему. Так, заходил раз в неделю участковый, которому надо было собрать сумку продуктов да выставить бухла на праздники. Бандиты сами собой повывелись. В городке о них много лет не было ни слуху ни духу.

— Участковый у меня вопросы решает, — выдавил Паскуда.

— Участко-овый, — со значением протянул курильщик и переглянулся с писарем.

Незваные гости гадко заржали, а писарь спросил:

— Это ваш местный шериф?

— Что, даже из «тигров» никого нет? — осведомился курильщик.

Вопросы сыпались один за другим и были столь бессмысленными, что отвечать на них себе дороже выйдет. Паскуда вцепился в прилавок, чтобы не упасть. Ноги у него ослабли в коленях, как всегда случалось при неожиданных встречах. В голове, неоднократно отбитой, зашумело. Перед глазами поплыли прозрачные червячки.

— Смотри-ка, побелел, покраснел, сейчас упадет, — заметил Макс.

Юра шагнул к Бескудникову, помахал ладонью перед глазами, но терпила был так поглощен своими тяжкими внутренними ощущениями, что не отреагировал.

— В самом деле, ему можно сигару о лоб затушить — не моргнет. — Юра устремился к выходу. — Сваливаем отсюда!

Жулики подобрали оставленные за дверьми сумки и устремились к Верхней дороге, чтобы от нее поискать тропу в горы. Задерживаться в городке не следовало. Даже если пропускной режим отменили, чужаки с баулами — любимая добыча шерифа, будь то участковый или скучающий «тигриный» особист.

Оставшийся в магазине Паскуда быстро пришел в себя. Такое с ним случалось неоднократно, когда организм при угрозе здоровью сам принимал меры, впадая в состояние, близкое к смерти, отпугивая хищников, а потом нормализуя жизненный цикл без каких-либо потерь. Эволюционируя в условиях агрессивной окружающей среды, Бескудников вел себя как опоссум, не сознавая работы сложного механизма психосоматических реакций. Просто с какого-то момента так стало получаться само собой и происходило почти всегда.

Бывший старшина комендантской роты к роли потерпевшего привык и не горевал.

— К сумеркам дойдем до пещеры? — пропыхтел сзади Юра, которому нелегко давался подъем.

Макс бросил взгляд на часы:

— Начало шестого. Может быть, успеем засветло.

— Надо было у Паскуды еды купить и воды.

— Да завтра пересидим. Утром в Щебетовке затаримся. Плохо, что минералки пол-литра осталось. — Купленная в Симферополе бутылка давно бы показала дно, если бы Макс не ввел режим экономии.

В тиши пасторального края компаньоны топали по горе вверх и вверх, ощущая себя полными дураками.

— Я чувствую себя как пришелец, оказавшийся не в своей тарелке, — пробухтел Юра. — Надо было ехать на машине. Зачем мы нагрузились ненужным шмотьем?

— Сам же настаивал все с собой брать. — У Макса возникло желание спрятать баулы в кустах и пойти к пещере налегке, но он эту идею отбросил. Лучше сейчас напрячься и дотащить, чем завтра идти за поклажей, теряя драгоценное время, опасаясь, что вскрытую сокровищницу кто-нибудь обнаружит. В том, что сразу по прибытии они разберут завал, Макс не сомневался. На ночь нужна палатка, да и невозможно будет устоять, чтобы не взглянуть на заветные бутылки.

Ни он, ни Юра не смогут сомкнуть глаз, пока не убедятся в целости и сохранности клада. Макс был уверен в компаньоне, как в себе.

— Как думаешь, без нас вино не нашли? — тут же спросил Юра, будто читая мысли подельника.

— Могли откопать за зиму, — мстительно ответил Макс: его очень напрягало это предположение. — Придем, а там пусто.

— Все украдено до нас, как сказали бы британские археологи, забравшись в очередную египетскую пирамиду, — Юра наддал и оказался рядом с Максом.

Тропа взобралась на очередной подъем, из бугристого желоба превратилась в ровный путь и стала заметно дружелюбнее. Макс покрутил головой, чтобы определить, далеко ли глиняная дорога с колеями-канавами, но отсюда вершины выглядели незнакомыми, и он не определил.

— Может, повезет, из ручья воды наберем, а? — Юра дышал, как пес, открытой пастью, всем своим видом иллюстрируя выражение «повесив язык на плечо», пот градом катился с его лица. — Должны же в это время ручьи течь. Жара не наступила, еще не вся вода с гор ушла.