— Ну всё! — выпалил он, задувая свечи. — Знаете что? В следующий раз я пойду один — кто-то явно еще не дорос до спиритических сеансов! — Сунув свечи в потертый рюкзак цвета хаки, он выбежал из часовни, по дороге опрокинув стопку «Традиционных и современных псалмов».

Когда тяжелая дубовая дверь захлопнулась, на секунду повисла тишина, а затем мы снова зашлись в истерике. Это было здорово — несколько месяцев тайных собраний, вызова духов и прочей жути закончились самым продолжительным приступом смеха в истории Безумной восьмерки.

Жиртрест целый день с нами не разговаривал. После службы они с Джеффом Лоусоном укатили к последнему на ферму. С того дня, когда я рассказал Джеффу о его прадеде, мы с ним почти ни словом не перекинулись. Геккон считает, что он влюблен в Аманду по самые уши и ревнует, потому что мы с ней поем дуэтом. У них с Жиртрестом свои дела, и больше им никто не нужен. Видимо, Лоусон — единственный, кто до сих пор верит в «загадку Макартура».

Сегодняшняя репетиция прошла идеально — как на сцене, так и вне нее. Утром я безупречно отыграл первый акт, а потом избегал Аманды, но не выглядел при этом ни идиотом, ни грубияном. Во время обеденного перерыва красивая девочка по имени Кристина уселась рядом со мной и начала болтать что-то о прошлых двенадцати годах ее жизни. Наконец она спросила, как дела у меня. Я как ни в чем не бывало ответил: «Вот, вчера в часовне вызывали духов с ребятами». Ее глаза стали как блюдца, а потом она засмеялась и хлопнула меня по колену. Ее смех резко оборвался, когда она поймала на себе ледяной взгляд Аманды, стоявшей на балконе прямо над нами. Похоже, мой план работает. Геккон с ума сойдет, когда я ему расскажу!

20.00. Собрание группы «Африканская политика» сегодня удалось на славу. Мы обсуждали «юмор как средство политических изменений» и смотрели запрещенный фильм о комиках и сатириках, глумившихся над националистическим правительством и апартеидом. Один парень по имени Питер-Дирк Уис так похоже передразнивал Питера Виллема Бота, [46] что даже Линтон Остин тихонько захихикал, но потом взял себя в руки и притворился, что сморкается в платок.

11.00. Джулиан прогарцевал по корпусу, напевая песенку «Голубая луна» и раздавая письма. Мне достался маленький белый конверт. Почерк показался мне знакомым, но явно был не Русалкин, и еще я заметил, что письмо было без марки. Подбежав к кровати, я распечатал конверт.

Отменив обед с Папашей (соврал, что много домашки), схватил Геккона и отвел его к «вратам ада». Показал ему письмо и обрисовал положение дел. Он несколько раз перечитал письмо, присвистнул и покачал головой. Затем поднес письмо к свету (проверял, не подделка ли) и снова перечитал. Я спросил, что он думает. Не обращая на меня ни малейшего внимания, он достал маленький блокнот и принялся что-то записывать. Он писал около десяти минут. Мне стало очень любопытно — с виду было, как будто Геккон разрабатывает сложную магическую формулу, которая поможет мне решить мои проблемы в личной жизни. К сожалению, выяснилось, что он всего лишь составлял короткий список плюсов и минусов моего нынешнего положения. Я попытался скрыть свое разочарование, а мой наставник в любовных делах зачитал список вслух.

Вложил список в дневник, чтобы потом сжечь его в тостере в комнате старост (не забыть бы). Но, к сожалению, пока я читал плюсы и минусы, написанные Гекконом, тот строчил еще один список — как мне выйти из положения.

Эти рекомендации показались мне разумными. Мы договорились держать ситуацию под контролем и, как два бизнесмена, пожали руки, убрали списки и спустились с горы.

21.15. Разглядывал себя в зеркале в ванной. Длинные спутанные каштановые волосы, каре-зеленые, оливковые, глаза. Маленький носик пуговкой, круглое лицо, тощий. Ни мускулов, ни волос на лице, ни волос где-нибудь еще. Бог, должно быть, потешается надо мной.

14.30. Доктор Зу очень разволновался, когда я рассказал ему о своем повторяющемся сне. Он заставил меня повторить его снова и снова, а сам ходил по кабинету, бормоча себе под нос что-то на непонятном языке, который был до жути похож на кошачий язык Верна. (Может, Верн каким-то образом залез к доктору в мозг?) Внезапно он восторженно хлопнул себя по бедру и прокричал что-то типа «престо!» (только это было что-то другое).