— Говорит на собственном короля, я говорит.

Голос у Паппапа оказался высоким и мелодичным. Макферлейн расслышал в нем сложное разноголосье акцентов, но доминирующим был английский кокни.

— Я буду рад ответить на все ваши вопросы, как только вы устроитесь, — сказал Глинн. — Мы встретимся завтра утром в библиотеке.

Он кивнул Девису. Не сказав ни слова, Паппап последовал за стюардом. Все следили за ним взглядом, пока стюард вел его к кормовой надстройке.

Над головами ожило судовое переговорное устройство.

— Капитана на мостик, — раздался металлический голос Виктора Хоуэлла.

— Что случилось? — спросил Макферлейн.

Бриттон покачала головой.

— Пойдем узнаем.

С мостика, окруженного обволакивающей влажной серостью, не было видно ничего, даже палубы судна. Едва они вошли, Макферлейн сразу ощутил напряженность. Вместо обычного состава вахтенных здесь находились еще несколько офицеров. Из радиорубки доносилось лихорадочное щелканье клавиатуры компьютера.

— Что происходит, мистер Хоуэлл? — спокойно спросила Бриттон.

Хоуэлл поднял глаза от экрана ближайшего монитора.

— Радиолокационный контакт.

— Кто это? — спросил Макферлейн.

— Неизвестный. Не отвечают на наши запросы. Принимая во внимание их скорость и размер на радаре, возможно, это канонерская лодка.

Он снова повернулся к монитору и пощелкал переключателями.

— Слишком далеко, чтобы получить хорошую картинку на экране.

— Какая дистанция? — спросила Бриттон.

— Похоже, они ходят по кругу, словно что-то ищут. Подождите, курс определился. Восемь миль, пеленг один-шесть-ноль неизменный, курс устойчивый. Наша радиолокационная разведка засекла их радар. Нас срисовали.

Капитан быстро подошла к нему и посмотрела в тубус радара.

— Пеленг постоянный, дистанция сокращается. Расчетное время до встречи?

— Двенадцать минут при сохранении скорости и направления. Курс встречнопересекающийся, — ответил Хоуэлл.

Бриттон повернулась к третьему офицеру, находившемуся на посту у монитора командной системы управления.

— Мы на ходу?

Офицер кивнул:

— Пары подняты, мэм. Двигатели раскручены.

— Командуйте машинному отделению дать ход.

— Есть.

Офицер поднял черную телефонную трубку. Появилась легкая вибрация, когда повысились обороты двигателей. Включилась тревожная сигнализация, предупреждающая экипаж о столкновении.

— Выполняете маневр уклонения? — спросил Макферлейн.

Бриттон отрицательно покачала головой.

— Мы для этого слишком велики, даже при выруливании двигателями. Но намерены попытаться.

Далеко наверху на радарной мачте туманный ревун произвел оглушительный сигнал.

— Курс не изменился, — сообщил Хоуэлл, с головой влезший в тубус радара.

— Судно слушается руля, — сообщил третий офицер.

— Прямо руля, — распорядилась Бриттон.

Она подошла к радиорубке, открыла серую металлическую дверь и спросила:

— Есть успехи, Бэнкс?

— Не отвечают.

Макферлейн подошел к иллюминаторам. Стеклоочистители удаляли налет слякоти, которая тут же возобновлялась. Сквозь тяжелый туман пыталось пробиться солнце.

— Могут они нас не слышать? — спросил Макферлейн.

— Они нас слышат, — сказал тихо Глинн. — Они прекрасно знают, что это мы.

— Курс тот же, — сообщил Хоуэлл, продолжая следить за радаром. — Девять минут до столкновения.

— Произвести выстрел сигнальными ракетами в направлении судна, — приказала Бриттон, возвращаясь к командному монитору.

Хоуэлл передал приказ. Бриттон повернулась к вахтенному офицеру:

— Как слушается руля?

— Как свинья, мэм, на такой-то скорости.

Макферлейн ощутил, что корабль сильно вздрогнул.

— Пять минут и столкновение, — сказал Хоуэлл.

— Пустить еще серию ракет.

Бриттон взяла микрофон с пульта командной станции:

— Неопознанное судно в трех тысячах ярдов по левому борту, говорит танкер «Ролвааг». Измените ваш курс на двадцать градусов вправо, чтобы избежать столкновения. Повторяю, измените курс на двадцать градусов вправо.

Она повторила это по-испански, затем увеличила громкость приемника. Все, кто был на мостике, молча вслушивались в шум радиопомех. Бриттон положила микрофон, посмотрела на рулевого, потом на Хоуэлла.