Они добрались до гребня горы. Снежный вихрь отнесло в сторону, и Макферлейну представилась возможность увидеть мельком долину внизу. Они находились на краю седловины, возвышавшейся над снежником. Отсюда было видно, как он велик: огромный голубовато-белый массив, почти ледник по своей неприступности. Он пролегал по середине долины, окруженной низкими холмами. За ним как два клыка торчали вулканические пики. Макферлейн видел, что из долины к ним поднимается новый снежный вихрь: ровная стена белизны, которая быстро поглощает ландшафт.

— Великолепный вид отсюда, правда? — сказал Паппап.

Ллойд кивнул. Опушка его парки была в инее, в бороде образовались льдинки.

— Интересно, у этого большого снежника есть название?

— О да, — сказал Паппап, несколько раз покачав головой, его усы раскачивались в такт. — Его называют Блевотина Генуксы.

— Как образно. А те два пика?

— Пасть Генуксы.

— Имеет смысл, — сказал Ллойд. — Кто такой Генукса?

— Легенда индейцев ейган, — ответил Паппап и больше ничего не добавил.

Макферлейн внимательно посмотрел на проводника. Он вспомнил упоминание легенды индейцев ейган в дневнике Масангкея. Интересно, не эта ли легенда и привела его сюда?

— Меня всегда интересовали старые легенды, — сказал он как бы невзначай. — Не расскажете нам эту?

Паппап пожал плечами, снова энергично кивая головой.

— Я не верю никаким старым суевериям, — сказал он. — Я христианин.

И снова быстрым шагом стал спускаться с горы к снежнику. Макферлейну пришлось почти бежать, чтобы не отставать от него. Он слышал, как Ллойд поспешает за ними.

Снежник лежал в глубокой впадине. По краям скопились раскрошившиеся валуны и кучи наносной породы. Когда они подошли к снежнику, на них налетел новый шквал. Макферлейну пришлось наклониться вперед, чтобы противостоять ветру.

— Вперед, ребятишки! — крикнул Паппап сквозь вьюгу.

Они двигались параллельно снежнику, круто вздымавшемуся рядом, как бок огромного животного. Время от времени Паппап останавливался и внимательно приглядывался.

— Здесь, — сказал он наконец и ударил по отвесной стене ногой, сделав опору для ноги, поднялся, снова ударил.

С осторожностью Макферлейн полез за ним, используя опоры, вырубленные Паппапом, и отворачивая лицо от ветра.

Крутая боковина снежника постепенно выравнивалась, но тем яростней становились вихри.

— Скажите Паппапу идти медленней! — крикнул сзади Ллойд.

Однако Паппап пошел быстрей.

— Генукса был сыном Екайджиса, бога ночного неба, — начал он вдруг говорить со странными напевными интонациями. — У Екайджиса было два сына: Генукса и его брат-близнец Герекса. Герекса всегда был любимцем отца. Зеницей ока. Время шло, и Генукса все больше завидовал брату. Он хотел завладеть его силой.

— Ага, старая история о Каине и Авеле, — сказал Ллойд.

На верху снежника обнажился голубой лед. «В этом есть что-то невероятно странное, — думалось Макферлейну, — пробираться через этот центр небытия, средоточие первозданной белизны, к громадному мистическому камню и к могиле бывшего партнера, слушая из уст старика легенду острова Десоласьон».

— Ейган верят, что кровь — источник жизни и силы, — продолжал Паппап. — Настал такой день, когда Генукса убил своего брата. Перерезал Герексе горло и пил его кровь и всю выпил. И его кожа стала цвета крови, и он обрел силу. Но его отец, Екайджис, узнал об этом. Он заточил Генуксу в подземную тюрьму на острове. И иногда, если подойти к острову слишком близко ветреной ночью при сильном прибое, можно видеть вспышки света и слышать злобные вопли, когда Генукса пытается сбежать.

— Он сбежит когда-нибудь? — спросил Ллойд.

— Не знаю, парень. Плохо будет дело, если сумеет.

Снежник пошел под уклон, закончившись шестифутовым гребнем. Они осторожно перелезли по очереди через край и съехали вниз на твердую землю. Ветер постепенно ослабевал, и снег теперь падал медленнее. Огромные хлопья кружились и опускались на землю подобно пеплу. Но ветер все же подметал бесплодную равнину почти дочиста. Впереди, в нескольких сотнях ярдов, Макферлейн увидел огромный валун. Пока он присматривался, Паппап побежал к нему.

За ним, широко шагая, двинулся Ллойд. Макферлейн медленно пошел следом. С подветренной стороны валуна лежал сморщенный кусок шкуры. Неподалеку валялись кости животных и два черепа. Вокруг одного из них был обернут недоуздок. Конец старой веревки, служившей поводом, завязан вокруг валуна. Валялось несколько консервных банок, большой кусок брезента, промокший спальник и две рваные седельные сумки. Под брезентом что-то лежало.

— Боже мой, — сказал Ллойд. — Это, должно быть, мулы вашего напарника. Они умерли от голода, привязанные к этому камню.