Сегодня вечером надо обязательно свидеться с Зиновием. Лучше бы пригласить его к себе, но, как говорят немцы, хочешь иметь гезельшафт, компанию, постучись первый в дверь.

Сложилось как нельзя лучше: вечером, возвращаясь из гастронома на Тираспольской, где всегда свежая колбаса, голландский сыр, с «Московской» бывают перебои, но в винно-водочном отделе на полках обязательно какая-нибудь «Зубровка» или «Кубанская», градусом почти как водка, Бирюк, в руке сумка с продуктами, встретил в подъезде Зиновия.

Андрей Петрович поставил сумку наземь, пожали с Зиновием друг другу руки, на мгновение замешкались, но тут же крепко, по-соседски обнялись.

— Зиновий Ионыч, — сказал Бирюк, — як тебе в гости. А хочешь, можно ко мне. По твоему выбору.

Зиновий выбрал: какая дверь ближе, туда и дорога. Тем более что Катерина ждет с обедом, а на Привозе такая скумбрия, качалка, попалась, что турки, наверное, рвут на себе волосы, как получилось, что пропустили через свои Дарданеллы-Босфор в Черное море.

Андрей Петрович сказал, с турками давно пора разобраться, придет время — разберемся, не мы, так наши дети, внуки. А пока кой-какие дела по дому, по хозяйству есть.

Катерина, едва отворила дверь, увидела мужа с соседом, с ходу пошутила: «Нежданный гость хуже татарина!» Но тут же сама засмеялась, поправилась:

— Незваный гость хуже татарина, а нежданный лучше!

— Катерина батьковна, — сделал пальцем гость, — ты-то родом из татаромонгол будешь или уже одесситкой заделалась!

Хозяйка ответила, что еще не вполне заделалась одесситкой, но к этому идет, а насчет предков своих объяснила, что из бурятов, дед был буддистом, верил, что какие-то частички, дхарма называются, летают в пространстве, из них все образуется, мы и сами из них, но то, что видим своими глазами, иллюзия, а настоящего мира увидеть не можем.

Катерина, пока рассказывала про деда, расставляла на столе тарелки, стаканы, выложила на блюдо жареную скумбрию, помидоры, огурцы. Андрей Петрович спросил хозяйку, иллюзия все это или на самом деле. Катерина ответила, на Привозе попервоначалу, пока не заплатила торговкам, была иллюзия, а теперь, засмеялась, на самом деле: разуй, мужик, глаза!

Бирюк поставил на стол бутылку «Зубровки», хотел положить колбасу, которую принес из гастронома, но Зиновий остановил, достал из буфета палку сырокопченой, бутылку армянского коньяка, три звездочки, и предложил приступить.

— Ну, соседи, — мотнул головой Бирюк, — осрамили вы меня, осрамили! К Катерининой философии да еще такая закусь — осрамили вы меня, Чеперухи, осрамили!

Пока пили-закусывали, Андрей Петрович признался, что к Зиновию всегда питал чувства, ну, как бы точнее выразиться, вроде к младшему брату. Да и разница между ними в летах какая, десятка, может, годом больше-меньше. Когда из форпоста делали квартиру, он всегда говорил своей Марине: смотри, офицер, потерял на фронте ногу, а таскает доски, тяжести, дай Бог, другому на двух ногах выдержать такой гембель.

С «Зубровкой» покончили, хозяин откупорил коньяк, сказал, будем считать, что с преамбулой фертиг, готово, приступим к тезисам:

— Майор Бирюк, вам слово.

Майор сказал, тезисы будут после, а сейчас у него вопрос к хозяину: доволен ли теперешним своим жильем или считает, что заслуживает улучшения?

Зиновий смотрел на Бирюка, как будто силился понять смысл вопроса, а Катерина вмиг сорвалась:

— Федя Пушкарь сейчас здесь за стеной сидит, слушает каждое слово, а его давно надо было выселить, потому что комнату Фимы Граника, в которой живет, построили своими руками на свои деньги Чеперухи!

Федю Пушкаря, сказал Бирюк, пока оставим в стороне.

Катерина пожала плечами: если Пушкаря оставить в стороне, так чего задавать Чеперухам вопрос, хотят или не хотят улучшения с метражом своей квартиры, которую строили собственными руками?

— Катерина Антиповна, — весело погрозил пальцем майор Бирюк, — ты нам не клади на одну тарелку голую иллюзию и реальность, мы не в буддийском храме у твоего деда: мы — православные, а твой Зиновий Ионыч — иудей! Зюня, я правильно говорю?

Зиновий сказал, абсолютно правильно, налил в граненые стаканы коньяку до середины, все три строго по уровню.

— За горизонты! — предложил Зиновий, чокнулся с гостем, просил Катерину присоединиться, но она демонстративно уклонилась.

Гость похвалил коньяк, сказал, по букету лучше всякого немецкого, однако пить в один прием, до дна, не стал, объяснил, это у русских такая манера, что коньяк, что горилка — без разницы.

Зиновий покачал головой, протянул руку к бутылке, но Катерина опередила и стала укорять за неуважение к гостю. Зиновий сказал, это поклеп, гость со своей стороны заявил, что в желании хозяина повторить стопку видит хороший для себя знак, поскольку Зюня из тех людей, кто притворства и криводушия не терпит.