— Сын, — обратился старый Чеперуха, — скажи, я прав или не прав?

Зиновий ответил, что батя прав на все сто, но чувствуются пробелы в экономическом и философском образовании.

— Сынок, — обиделся старый Чеперуха, — я не люблю, когда ты начинаешь сильно умничать: отвечай прямо — прав я или не прав?

Зиновий повторил, что батя прав на все сто, а на языке политэкономии это звучит примерно так: в социалистическом обществе еще существует известная дифференциация, все люди не могут быть удовлетворены в равной мере, следовательно, не все одинаково хорошо себя чувствуют. А что касается лично нашего Дегтяря, которому не терпится, чтобы всем было одинаково хорошо уже сегодня, тут надо еще подумать, откуда и отчего такое нетерпение.

— Сынок, — улыбнулся старый Чеперуха, — если ты так хорошо понимаешь, почему же ты не спросил у самого Дегтяря, когда он сидел здесь и вместе с нами выпивал?

Бабушка Оля опять рассердилась и набросилась на мужа:

— Закрой, наконец, свой рот!

Зиновий перебрался со стула на диван, теперь хорошо было видно, какое у него усталое лицо, и бабушка Оля потребовала, пусть немедленно ложится спать, потому что каждый день завод и каждый день институт, а потом еще строительство у себя в квартире — тут надо иметь лошадиное здоровье, чтобы выдержать.

Зиновий закрыл глаза, откинулся головой на спинку, велел отцу сесть рядом и продолжал:

— Ты говоришь, почему я не спросил? А разве Дегтярь признает, что ему не терпится? Наоборот, ему кажется, что все идет слишком медленно. Человек начал до революции и ведет свой счет оттуда. Ему казалось, что цель где-то рядом, вот-вот он увидит своими глазами, а на деле получилось, что требуется гораздо больше времени, чем могли предполагать и рассчитывать до революции. А годы идут, человек спешит, и ему все больше не терпится.

— По-твоему получается, — сделал свой вывод старый Чеперуха, — что чем дальше, тем сильнее Дегтярь будет нервничать.

Что будет дальше, сказал Зиновий, — покажет время.

Иона прижал к себе голову сына, поцеловал в макушку и велел идти спать, но, когда Зиновий уже отстегнул протез, растер культю и начал скатывать подушку валиком, по японскому фасону, он опять вернулся к разговору:

— Зиновий, или ты не досказал, или у меня уже такой склероз, что я плохо понимаю: с одной стороны, мы видим, Дегтярь все делает для людей, а с другой стороны, получается, что его цель для него главнее, чем люди.

— Язык без костей, — закричала бабушка Оля, — оставь в покое ребенка: мало завода, мало института, мало сутками пилить и штукатурить — ему еще надо папу-философа!

Иона тяжело вздохнул, сказал, что теперь Овсеич будет целую ночь сидеть у него в голове, но Оля дала совет, пусть лучше у него в голове сидит Марина Бирюк, а насчет Дегтяря беспокоиться не надо.

— Дура, — ответил Иона, — темный, забитый человек!

— Папаша, — вступила в разговор Катерина, — не тяните резину, идите к себе домой, ложитесь в постельку: до утра все пройдет.

Ночью Дегтярь вызывал к своей Полине Исаевне скорую помощь: приступ астмы был такой сильный, что казалось, уже коней. Карсты долго не было, Иона Овсеич позвонил вторично и побежал за Анной Котляр. Аня ввела внутривенно кубик эфедрина, больная почувствовала заметное облегчение, перестала хрипеть и мотаться, лишь тихонько стонала. Наконец, приехала карета, доктор сказал, надо госпитализировать, но Полина Исаевна отказалась наотрез: она уже не может ни видеть эти больницы, ни слышать про них.

— Не болтай чепуху, — перебил Иона Овсеич. — Если надо, так надо.

Доктор немного подумал, кивнул в сторону Ани Котляр и сказал: поскольку здесь свой медик, подождем до утра.

Иона Овсеич, когда скорая помощь уехала, прилег, не раздеваясь, на диван. Аня поставила стул возле кровати Полины Исаевны, выключила потолочный свет, зажгла настольную лампочку и положила себе на колени книгу.

— Аннушка, — сказала Полина Исаевна, — зажги большой свет: ты себе испортишь глаза.

Аня взяла Полину Исаевну за руку, погладила и велела спать.

— Аннушка, — прошептала Полина Исаевна, — как твой Иосиф? Здоров?

— Спите, — махнула рукой Аня, — вам надо спать. Утром радио из Москвы передало новое постановление партии и правительства об очередном снижении государственных розничных цен на продовольственные и промышленные товары. От этого снижения население получило прямой выигрыш в размере семь и восемь десятых миллиарда рублей, не считая того выигрыша, который оно дополнительно получит от снижения цен на колхозных рынках. У Полины Исаевны на глазах стояли слезы, она говорила, что материально людям становится все лучше и лучше, теперь бы только жить, но где взять здоровье.