За ночь я успеваю найти четыре, а то и пять различных видов еды. Приходится, конечно, за ними побегать и обнюхать почти всю округу, но оно того стоит. Когда еда разная и есть среди нее даже найденные в земле корешки - в теле, не смотря на все съеденное, сытая легкость появляется. Глотая одно мясо такого не добьешься! А как только эта легкость появилась, сразу спать становится охота нестерпимо. Значит, пришло время второго и надо отдать как можно больше силы второй блестяшке на камне-не камне, той, которая побольше. Это утомительно и скучно, я этого не люблю, но и обойтись не могу... Пока Голос... передай про маленькую блестяшку...

Глава 14.

Оборот. Море боли. С него начинается мой день и им же заканчивается. Солнце еще не забралось на небо - можно полежать и просто тупо пялиться в светлеющую бархатную тьму. Редкие в последнее время минуты бездействия... Тьфу! Черт! Зверь сделал хорошо: притащил и свалил около ящика пять здоровенных рыбин. И оставил вдобавок очередной обглоданный костяк. В результате нос дерет резким запахом крови и свежей рыбы. Какой тут покой и безделье?! Надо в темпе разводить костер, что бы сюда никто не сунулся - драться сейчас у меня нет ни какого желания.

Хворост в кучу, подготовить побольше свежего лапника - сегодня рыбу будем коптить. Щелк-щелк огнивом - труха занялась. Скормить зарождающемуся огню мелкие щепки и веточки, осторожно подложить более крупные... Разгорелся. Теперь выпотрошить и почистить рыбу. Она у нас красная, вроде форели. Глина-глина, где ты? Ее я так и не нашел и накрылся в результате этого мой проект котелка. А ушица бы сейчас была... Хочу горячего супа!

– К-хе, к-хе...

Я замер на мгновение и медленно обернулся. Под деревом со следами когтей зверя стоял, оперившись на сучковатую палку, глубокий старик. Одет он был в смесь полотняной и кожено-меховой одежды. Довольно поношенной... На ногах были типичные мокасины на тонкой подошве. Ясно как подкрался, чингачкук, блин. Лицо в глубоких морщинах и обветренно, на правой щеке шрам от рваной раны. Интересно, что за "комар" его так укусил?

– Здрав будь... Подходи к огню, погрей кости, отдохни. Ночью должно быть не просто идти?
– я постарался вести себя так, будто встретил старика не в чужом мире, а в лесу Родного.

– Отчего ж не подойти... Подойду-погреюсь...
– взгляд у деда в общем доброжелательный, но и, вместе с тем, оценивающе-настороженный. А надежда на появление в голове языка местного себя оправдала. И говорю и понимаю как на родном.

– Разделишь со мной еду?
– я продолжил заниматься с рыбой.

– Отчего ж не разделить...
– старик, покряхтывая и переваливаясь с ноги на ногу как утка, подошел и устроился напротив меня через костер. Непорядок с суставами или сосудами? Запомню... Ага, по ходу теперь между нами вражды быть не должно: огонь очистит передающиеся между нами слова... Так вроде по старым верованиям выходит? Или это чтоб проклятия на него не переползли?
– Почему ты так беспечен, путник? Пригласил незнакомца к костру, предлагаешь еду... мы ведь можем быть врагами и даже не знать заранее об этом!

– Ты старый человек, я молодой человек, - пожал я плечами.
– Будь на твоем месте кто-то моего возраста, приглашения от меня он бы не дождался и мы стали бы что-то делить. Может быть, превратились бы во врагов или друзей, решая кто из нас главный и достоин быть первым. А ты достоин уважения только за то, что прожил долгую жизнь. Нам нечего с тобой разделять. Лучше будет, если я поделюсь с тобой теплом и пищей, а ты со мной нажитой мудростью.

Дед одобрительно покивал:

– Хорошо говоришь и не боишься совсем, даром что пришлый!

– Как узнал?

– Духи сказали... Шаман я, - поделился своей профой старик.
– Лес сказал, что в сторону племени идет пришлый. Медленно идет, не торопиться. Не бежит и не гонится. Что-то берет у леса, что-то дает. Владеет огнем, но осторожен... Я решил посмотреть на такого странного пришлого и понять, что принесет племени встреча с ним. Сейчас вижу, что может быть польза.

– Хорошо, - кивнул я, нанизывая четырех потрошеных рыбин на прутья и размещая их над медленно курящимся костром шалашиком. Его (костер) я разделил пополам и на второй части решил по быстрому запечь на углях пятую "форель", нарезав ее кусками. Не дело заставлять гостя ждать дольше необходимого.
– А не будет ли у тебя, мудрый, соли? Иначе придется еду золой посыпать...

– Отчего ж не быть... Найдется...
– он отцепил от пояса совсем крохотный мешочек. Дорога видать солька-то!

– Говоришь я странный пришлый...
– проговорил я между делом.
– Как же тогда обычный чужак себя ведет?

– Когда как, - пожатие плечами.
– Кто злобится и боится всего вокруг. Ищет власти над другими для собственного спокойствия и безопасности. Кто говорить начинает для своих богов и бесится, если не слушают его. А кто на вещи разные зарится старые и начинает подбивать молодежь на какой-нибудь поход. В руины или к чудищам... Одно для всех верно - стариков не слушают, - и острый взгляд мне в глаза. А я что? Мне ни власти, ни подвигов, ни чужой веры не надо. И подрывать устои местного общества я не собираюсь. Пусть старики и дальше рулят племенами и общинами. Так что взгляда я не отвел и глаз не прятал - выдержал испытание спокойно и невозмутимо.