– Все, путник, пришли. Племя за тем холмом, - тычок кривой палкой вперед.
– Иди позади меня...

– Не надо меня брать под защиту, мудрый. Я не твой человек и пусть все идет само по себе. Проблемы я привык решать самостоятельно. Встану чуть сзади и по левую руку от тебя. Или по левую у вас приемник стоит?

– Да нет... Приемник по правую сторону от учителя встает... Как знаешь, путник.

Конечно, знаю... много чего знаю. В частности, что разговоры говорить не буду - не дипломат. Проблемы решу силой или Силой и это не должно восприниматься как действие человека шамана - ему не простят. От противовесов я ушел, новые меня еще не сковали и пока для меня есть только один закон: право сильного!

Глава 15.

Жил старик-шаман, как и положено несколько на отшибе. А все племя в целом - на опушке светлого бора недалеко от речки. Не в домах или шалашах, в землянках. То есть постоянная сырость и холод. Ясно, почему ноги у деда так раскорячило.

– Оставь пока свои пожитки здесь, - тычок палкой на вход в нору.
– Больно ты смешно с этим ящиком за спиной выглядишь.

– Ага, с удовольствием!
– я пристроил свою ношу, где было сказано, однако сразу желания следовать за стариком не изъявил. Сперва подготовился к возможному геноциду в отдельно взятом племени полуварваров. То есть достал из ящика самое ценное, сложил в холщовый мешок и повесил за спину. Лук на поясе, меч на плече и в руках, ценности при мне - можно смело драться или тикать. По обстоятельствам.
– Все, я готов.

Дед посмотрел на меня. Угу, видок конечно тот еще. Не темный властелин, но и двадцать человек не весь мир! А темная натура даже с закрытыми глазами ощущается, должно быть. Шаман тяжко вздохнул - сообразил видать к чему все идет, однако от ворот поворот не дал в последний момент - приглашающее махнул рукой и медленно побрел к центру селения. Там вовсю бурлило "народное вече". По крикам понял, что на повестке дня стоит вопрос о слиянии с агрессивным племенем и отправлении воинов-охотников на объединительную войну. Больше всех дерет горло статный и брутальный мужик - хочется видать ему подраться или агитирует - не разберешь. Старый дед, наверно ровесник шамана, в богато украшенных обносках хранит каменное выражение на лице и молчит, зато паренек моего возраста за его правым плечом довольно ухмыляется и поглаживает отполированную до блеска рукоять топора. Рядом с ним пышных форм унылая блондинка. Смотрит не на своего по всему ясно мужа, а на жилистого паренька постарше, стоящего в стороне от основных событий и обсуждений. Рядом с этим персонажем чуть не шипит от возмущения местами холеная брюнетка. Прочих людей мои глаза не выделили, значит, они только фон. Кстати, а их-то больше двадцати! Хотя... Да, точно, взрослых мужиков трудоспособного возраста именно столько. Детей и стариков здесь по ходу за людей и не считают. Женщины, скорее всего вообще не люди - после большой войны их должно было остаться в разы больше чем мужчин...

Я осторожно и не заметно потеребил шамана:

– Кто такие вон тот мужик, - кивок на Статного, - парнишка рядом с вождем, белобрысая корова рядом, жилистый подросток с сулицей в руках и пилящая его брюнетка?

Мой провожатый остановился, окинул взглядом выделенных мною персоналий и счел нужным ответить:

– Статный - это Высокий Холм, посол племени Северных Птиц. Парень рядом с вождем - его (вождя) сын, Звонкий Лед. Рядом с ним его жена, первая красавица племени. Жилистый, как ты его назвал, лучший охотник племени. Зовут его Солнечным Бликом, но окликают обычно просто Охотником. Рядом с ним его жена...

– Как у вас здесь титул вождя наследуют? По родству или заслугам?

– Люди кричат за лучшего, кому больше веры.

– Ясно... беды твоего племени мне ясны. Холм вербует своему племени солдат, Лед его поддерживает, так как, скорее всего на войну он не пойдет. Ясно, что отряд возглавит лучший, то есть Охотник. А они со Льдом соперники и давние. Блондинка западает по Охотнику, но вынуждена жить со Льдом. Брюнетке хочется власти, влияния и уважения - потому Охотника и захомутала - рассчитывала его славой воспользоваться и получить желаемое. Ан не вышло - Охотник больше делает, чем говорит и на первом месте у него интересы племени, иначе он не стал бы лучшим добытчиком... Стоит ему уйти и вождем станет сын нынешнего. Правильно? Это я развязку беды описал, а завязка ее случилась тогда, когда Охотник против вашей с вождем воли взял в жены брюнетку. Так?

– Да, с этого началось и еще их соперничества с молодых ногтей...

– Вот и отлично! Знай, для стороннего ваша беда и не беда вовсе. Сейчас мы мигом все порешаем и даже постараемся без трупов... Пошли, - я обогнал шамана на полкорпуса и уверенно потопал вперед. Люди печенкой почувствовали мое приближение и расступились, так что в фокус мы со стариком попали легко. Я встал прямо напротив замершего "посла"-вербовщика и поймал его взгляд. Поиграем в гляделки? Поиграем! Да вот только ты мне не соперник - у меня дед был цеховым мастером на заводе и потерял один глаз. Второй у него на половину ослеп. Вот ты выдержишь "взгляд" стекляшки и водянистой слепоты, привыкшей к тому же командовать? Вряд ли. А воспроизводить коронный дедов я научился!

Посол не осилил и минуты. Отвел глаза и даже чуть отступил. За его спиной вдруг выросла пара мужиков с копьями. Ну, для толпы это уже не имеет значения. Ты показал свою слабость.

– Кто этот чужак, Шаман?!
– общее настороженное молчание прервал Лед. Почуял, что планы сыплются!

– Пришлый, - равнодушно ответил старик.

– Зачем ты его сюда привел? Здесь чужакам не место!

– Ты кому место указываешь, щенок?!
– я сознательно разжигал в себе бешенство. Разжигал как костер сегодня утром, неторопливо и обстоятельно. Что бы было оно без наигрыша и пробирало до печенки.
– Смотри мне в глаза, тварь! Запомни! Ты. Против. Меня. Никто!

На последнем слове бешеная ярость, наконец заполнила всю душу без остатка. Я обвел "горящим" взглядом ошарашенных напором людей, что бы каждый почувствовал мою Силу и вновь сосредоточился на сыне вождя.

– Повтори!

На такое принято отвечать ударом. На такое НАДО отвечать ударом! Если конечно ты чего-нибудь хочешь добиться... В частности Власти.

– Ты!..
– губы у паренька задрожали и, надо думать, ярость его придушила. Я не преминул этим воспользоваться: