Шрифт:
Дантоев бросил поощрительный взгляд на начштаба.
Синельников продолжил:
— План следующий… Лучше всего было бы оставить все, как есть: в Асадабаде отправляем офицеров в город, за продуктами и начинаем формировать ложную колонну. Пусть с Верблюда сигнализируют. Пусть они собираются в Харе. А мы, забрасываем пехоту вертолетами на главенствующие вершины и подтягиваем броню…
При этих словах замялся Майор Величко, начальник артиллерии. Дантоев поднял вопросительно брови.
— Разрешите, товарищ полковник!
Дантоев кивнул. Величко, как всегда, говорил торопливо и невнятно:
— Из штаба армии доводили: Исламабад закупил партию зенитно- ракетных комплексов «Блу-пайп». А американцы закончили разработку нового комплекса — «Стингер».
Комбриг переадресовал Синельникову:
— Как думаешь, теоретик, где они его испытывать будут? Может, в Алабаме?
Синельников постарался парировать:
— Ночью, десантирование… Этого еще никто не применял. На подлете летчики могут погасить фонари. А стрелять на звук в горах — дело не благодарное. Они точно такого не ждут. Пехота заткнет им выход из ущелья и перекроет отход в горы. Затем, как ершом, прочесываем броней ущелье; громим и склады, и значительное формирование живой силы противника — банду Тахира.
Согласование и утверждение плана операции в штабе армии и в округе отняло еще несколько дней — до седьмого марта…
Глава пятнадцатая
…Детей рожали совсем близко — от "Приемного покоя" и полсотни шагов не было. Папашки, какие помоложе, едва в сугробах не валялись. То ли от счастья, то ли от доз чрезмерных. Стоило только девченкам продемонстрировать в окне своего отпрыска — нового Человека! Впрочем, публика повзрослее, повизгивая от умиления, реагировала не менее выразительно.
Нервно меряющую тротуар шагами Валентину Алексей остановил, как ему казалось, резонным вопросом:
— А начмед?
— Этот, давно, сам на больничном.
— Может, домой к нему?
Валентина отрицательно качнула головой:
— Этот? Федоренко? Этот удавится скорее. Вся больница молится, чтобы он на пенсию ушел уже. ВКК ему уже и группу присвоила… единогласно… — и продолжила с ядовитой ухмылкой. — А он все равно остался.
Свой вариант выхода из положения предложил Наумыч:
— Леша, а в военкомате у Вас никого нет? Может, там утрясем?
— Там?.. Там ты ничего не утрясешь. Это Афган, Наумыч. Ни один дурак не согласится. У военкома, наверняка, приказ какой-то особый.
Валентина, глядя на сидящего на корточках Александра, пробормотала еле слышно:
— Господи, как же я тебя раньше родила?.. Приказ?.. Приказ, говоришь… Приказ…
С видом сомнамбулы она повернулась к двери "Приемного покоя".
— Валя, куда ты?
— Ждите здесь… — услышал Алексей в ответ.
Уже через минуту, невнимательно отвечая на приветствия больных и коллег, она неслась по коридорам больницы.
Стенд, висящий на стене рядом с кабинетом главврача, вещал незыблемое: "Забота о здоровье советских людей — наиважнейшая задача КПСС" Л.И.Брежнев XXV съезд КПСС". Приказов по поликлинике на стенде не было ни одного. Зато красовалась бумага не менее значимая — с надписью: "График отчетности". Валентина огляделась по сторонам: "Вроде никого", — и аккуратно отодвинула стекло. По бетонному полу загремели канцелярские кнопки. Ей показалось: "Как барабанная дробь перед расстрелом, в «Оводе» великого Мащенко". Лихорадочно дрожащими руками она спрятала листок с графиком под халат и задвинула стекло на прежнее место.
"И фамилии у них совпадают: главврач Мащенко — режиссер Мащенко, — вертелось у Валентины в голове, пока она неслась к своему кабинету. — А еще Мащенко "Как закалялась сталь" снял. Отчего у еврея-главврача фамилия украинская. Роман Израилевич Мащенко. Интересно, а режиссер кто? А сам творец Павки Корчагина?.. Островский не еврей?.. Был бы Роман Израилевич на месте… Уж он то о людях думает, а не о бумажках. Он простит…"
Татьяна чуть булкой не подавилась, когда Бережная ворвалась в кабинет. Казалось, Валентина Степановна "не в себе". На ней лица не было. Бережная поколебалась мгновение и спросила:
— Таня, кровь Парфеновой не готова еще?
Сестра кивнула головой, отложила булку и взяла в руки корешки с результатами лабораторных анализов. Тут же Татьяна опомнилась:
— Так рано еще, Валентина Степановна.
— Привезли уже, я только что видела. Сходи-ка в лабораторию.
Татьяна зачем-то посмотрела на часы и с недоумением снова возразила:
— Так, суббота же, какая лаборатория?
Валентина Степановна заметно нервничала.
— Она на процедурах. Придет сейчас, сходи… Таня! — настояла Валентина металлическим голосом.