— Здравствуйте, девочки! сказала Хедвиг Бьёрк. — Хотите чашечку чая?

Май выглядела нерешительно. Она не привыкла общаться с учительницей так просто.

— Да, спасибо, — сказала Штеффи.

Она принесла две чашки. Дженис налила чай и положила в каждую чашку сахар. Так принято в Англии — Штеффи уже знала. Один урок английского языка был посвящен правилам чаепития, где Штеффи играла роль хозяйки, пригласившей гостей — саму Дженис и фрекен Бьёрк. Чай, сахар и молоко, булочки и пшеничные лепешки.

Май отхлебнула чай и слегка поморщилась.

— Тебе не нравится чай, Май? — спросила Дженис.

— Не знаю, — сказала Май. — Я думала, он по вкусу напоминает кофе.

— Мы с утра искупались, — сказала Хедвиг Бьёрк. — На пристани. После этого так приятно выпить чашечку горячего чая. Теперь мы прогуляемся по берегу. Пойдете с нами? Заодно соберете береговые растения для гербария.

— Ну, Хедвиг, — сказала Дженис и рассмеялась. — Пусть девочки побудут вместе. Ведь Май сегодня уезжает домой, не так ли?

— Да, — сказала Штеффи. — Лучше мы останемся дома. Мы обещали сварить кофе к приходу тети Марты.

Полчаса спустя Хедвиг Бьёрк с Дженис ушли, переодевшись в шорты и спортивную обувь. Хедвиг Бьёрк несла сумку натуралиста для растений и маленький сачок. У Дженис в сумке через плечо лежала книга.

Штеффи и Май сидели на ступеньках на солнце и провожали их взглядом.

— Я видела их рано утром, — сказала Май, когда Хедвиг Бьёрк отошли на приличное расстояние. — Они купались голышом.

— Я знаю, — сказала Штеффи. — Они делают так каждое утро. Тете Марте это не нравится, но она ничего не говорит. По крайней мере, когда дядя Эверт дома, они прекращают.

— Кажется, они такие хорошие подруги, — сказала Май. — Настоящие подруги, хотя взрослые. Вот бы нам так! Мы могли бы жить вместе. Ты бы изучала медицину, а я ходила бы в Социальный институт. Потом мы бы вместе работали в детском здравоохранении.

Май сняла очки и потерла переносицу, она делала так, когда волновалась.

— Скорее всего, я здесь не останусь, — сказала Штеффи. — После окончания войны.

— Но твои родители могли бы приехать сюда?

— Я не знаю, — сказала Штеффи. — Не знаю, дома ли я здесь. Или в Вене. Или еще где-нибудь.

Май сидела и молчала.

— Если ты уедешь, — наконец сказала она, — у меня никогда не будет такого друга, как ты.

Она надела очки. Ее глаза блестели за стеклами.

— У меня тоже, — сказала Штеффи. — Не будет такого друга, как ты. И все же я должна буду уехать.

Май протянула руку. Осторожно кончиками пальцев она коснулась щеки Штеффи. Штеффи положила свою ладонь на руку Май и прижала ее к щеке.

— Странно, — сказала Май. — До того, как мы встретились, я всегда чувствовала себя одинокой. Хотя у меня были мама, папа, братья и сестры, друзья во дворе и одноклассники. Но мне всегда казалось, что я другая. А потом я встретила тебя, и хотя мы такие разные, мы словно знали друг друга всю жизнь. Правда, это странно?

Штеффи кивнула.

— Родственные души, — сказала она. — Это про нас.

Май посмотрела на нее.

— Можно, я положу голову тебе на колени?

Штеффи кивнула. Май пересела на пару ступеней ниже и откинулась назад. Ее голова казалась тяжелой. Штеффи бережно гладила ее волосы. Они просидели так довольно долго и забыли поставить кофе. Только услыхав, как затрещали на щебенке покрышки велосипеда тети Марты, спускавшейся с холма, они вскочили и бросились в кухню.

После ужина Штеффи повезла Май на своем велосипеде на пристань. Май сидела на багажнике, а ее сумка висела на руле. Тяжело было ехать по холмам. На особо крутом подъеме им пришлось спешиться и вести велосипед в гору.

У магазина они встретили Сильвию, дочь торговца, которая мучила Штеффи в первый год на острове. Она едва поздоровалась: лишь приподняла брови и почти незаметно кивнула.

— Она не училась в нашей школе? — спросила Май, когда Сильвия прошла мимо.

— Училась, — сказала Штеффи. — Начала вместе с нами. Но не справилась с учебой. Потом перешла в торговую школу.

Говоря это, Штеффи испытывала злой триумф. Она не простила Сильвию.

— Почему у нее такой высокомерный вид? — спросила Май.