— Она дочь торговца, — ответила Штеффи. — Знаешь, в основном здесь живут рыбаки. Те, кому не нужно ходить в грязной спецодежде, наверное, считают, что они лучше. Во всяком случае, Сильвия точно считает, что она лучше, чем такие, как мы.

Как мы.

Прошло четыре года, и Штеффи почти забыла, что когда-то сама жила в большой красивой квартире с мягкими коврами и старинной мебелью. Что у них с Нелли была просторная светлая детская, а в папином кабинете было полно книг. Если бы она осталась жить там, она бы никогда не познакомилась с кем-то вроде Май. Или с кем-то вроде Веры.

Они скатились под гору и доехали до пристани. Народ уже стоял и ждал, когда выпустят посадочный трап. Штеффи и Май занесли сумку.

Послышался гудок парохода, он взял курс к посадочным мосткам. Штеффи и Май обнялись.

— Увидимся через три недели, — сказала Штеффи.

На воскресенье приедет вся семья Май. Младшие искупаются в бухте, а родители Май и тетя Марта наконец познакомятся.

Штеффи стояла на мостках и махала рукой, пока могла видеть у перил Май.

— Почему ты мне ничего не сказала?

Штеффи была возмущена. До последнего она надеялась, что Май ошиблась. Что Вера вовсе не ждет ребенка. Но Вера не стала это отрицать. Да, она ждала ребенка. В январе.

— Я не знаю, — сказала Вера. — Я думала, что в свое время ты узнаешь.

— И что ты будешь делать?

— Мы с Рикардом помолвлены, — сказала Вера. — Посмотри, вот кольцо.

Только сейчас Штеффи увидела узкое золотое кольцо на безымянном пальце левой руки Веры.

— Осенью мы поженимся, — сказала Вера.

— Поженитесь? Тебе же только шестнадцать!

— Разумеется, нам придется обратиться в высшие инстанции. Но когда ждешь ребенка, обычно дают добро.

— Но все, что ты хотела сделать? Сниматься в кино? Стать знаменитой?

— Детские глупости, — сказала Вера. — Во всяком случае, уже слишком поздно.

Она выглядела уставшей. Лицо немного отекло, красивые рыжие волосы потускнели и растрепались.

Штеффи пришла в негодование. Она никогда по-настоящему не верила в Верины мечты стать кинозвездой, но теперь ей казалось, что Вера сдалась. Словно ее жизнь закончилась. Если только не…

Она должна знать.

— Ты его любишь?

— Люблю, — сказала Вера. Казалось, они разговаривали в кино. — Он довольно мил. Он хочет заботиться обо мне и о малыше. А когда он закончит учебу на инженера, станет хорошо зарабатывать.

— Как ты можешь? — закричала Штеффи. — Ты выходишь за него замуж, потому что он милый?

Вера посмотрела ей в глаза. Старое упрямство засветилось в ее взгляде.

— Что ты можешь мне предложить? Ведь ты всегда все знаешь?

Штеффи прикусила губу.

— Я не позволю каким-то шарлатанам убить его, — продолжала Вера, — и, возможно, покалечить меня на всю жизнь. И я не позволю своему малышу расти без отца, как я. Думаешь, легко быть единственным на острове незаконнорожденным ребенком, на которого все смотрят свысока?

— Ты могла бы родить ребенка, — сказала Штеффи. — И…

— …отдать его? — закончила за нее Вера. — От кого я это слышу! Я думала, ты поймешь. Ведь тебя тоже отдали.

Штеффи замолчала. Вера права. Но что-то не так. Не было никакого выхода.

— О, Вера, — сказала Штеффи. — Мне так жаль.

— Ничего, — сказала Вера. — Он милый. У нас все будет хорошо. Я рада, что он хочет заботиться о нас.

— Само собой! — сказала Штеффи. — Ведь это и его ребенок. Не только твой.

— Да, — сказала Вера. — В этом ты права.

Дядя Эверт был бледен и молчалив. Он сидел за разделочным столом в кухне подвального этажа и намазывал маргарин на кусок хрустящего хлебца. Штеффи видела, как подрагивала его рука, которой он держал нож.

Это снова случилось. Рыбацкая лодка с острова подорвалась на мине. В этот раз вся команда выжила, помогли рыбаки с других лодок.

— Мы были на волосок от смерти, — сказал дядя Эверт. — Сил нет терпеть такое. А это случилось в шведских водах. Так же, как с «Волком».

Штеффи содрогнулась. Недалеко от острова на морском дне лежала подводная лодка «Волк» со своим экипажем. Лодку должны поднять. Водолазы уже готовились к подъему. Нужно успеть до осени.

— Иногда я думаю, — продолжал дядя Эверт, — не продать ли лодку. Нашел бы работу на суше.