— Эй, приятель, как там тебя?

— Грэм.

— Слушай, там снаружи полиция, так что мы хотим передать Хейзел им в руки, чтобы ее доставили в больницу. Поможешь нам вывести ее на улицу, и ты свободен. По рукам?

— Ага. Что делать-то нужно?

Я послал его и Джеко найти что-нибудь типа носилок, чтобы донести Хейзел до погрузочной платформы, и они вернулись с дверью от столовой. Не очень-то они постарались. Мы осторожно уложили Хейзел на дверь, сделали белый флаг из швабры и самого светлого чайного полотенца, которое нам только удалось найти, после чего все четверо — я, Гуди, Грэм и Хейзел — медленно двинулись через развалины магазина навстречу солнечному свету. Гуди (предварительно натянув маску) и Грэм несли дверь; я размахивал флагом.

— Гуди, а что означает белый флаг? Это всего лишь перемирие? Или мы таким образом говорим им, что готовы сдаться?

— На самом деле и то, и другое. Может, лучше сообщим им о наших намерениях, прежде чем двигаться дальше? — предложил он.

Я выглянул на улицу. На меня смотрели дула бесчисленной огневой мощи. Я обратился с просьбой не стрелять.

— Не стреляйте! Мы выводим людей.

Мы слезли с погрузочной платформы и зашагали в направлении стоянки, все так же размахивая белесым чайным полотенцем. Вокруг в зоне видимости мелькали разномастные законники, и их число стремительно росло. Тут присутствовали и мордовороты из отряда быстрого реагирования, и умники из уголовной полиции, и простые копы в полной амуниции. Я никогда и не подозревал, что в нашем городе столько полицейских. Они были повсюду: за машинами, по обеим сторонам платформы, на крыше. В небе кружил даже полицейский вертолет. Я не мог поверить глазам.

М-да! Нас наверняка заставят платить за представление. Так я подумал про себя. Сейчас неплохо бы провернуть дельце в городе. Только вот одно обстоятельство: все городские злодеи в данный момент находятся вместе со мной внутри «Мегаэконома».

— У вас есть «неотложка»? — выкрикнул я, и главный коп взял телефон и вызвал ее из-за линии оцепления.

При виде стольких легавых я впал в оцепенение и в этом состоянии отошел слишком далеко от гипермаркета. Причем настолько, что два идиота смогли легко подкрасться поближе и наброситься на меня, Гуди и Грэма, повалить нас на землю и быстро унести Хейзел. Они обыскали нас на предмет оружия, но мы с Гуди оставили свои пушки на хранение Джеко, если, конечно, можно считать «хранение» то, что мы оставили два заряженных ствола вечно обкуренному придурку. Так что им пришлось довольствоваться изъятием карманного «Стэнли», что мы позаимствовали у Грэма.

Естественно, эти идиоты попытались заковать меня в наручники, но я не дался.

— Отвалите на хрен! Мы не сдаваться пришли. Это всего лишь перемирие. У нас там остались наши люди и куча заложников. Так что уберите руки.

На один ужасный миг я уже не надеялся, что они меня послушают, и пожалел еще больше, что вышел вместе с остальными, но тут чей-то голос скомандовал им отпустить нас, и вот я снова на свободе.

Один ублюдок все-таки вонзил колено мне в спину, так что, поднявшись на ноги, я отшатнулся от него и обозвал их всех козлами. Потом взглянул на того, кто отдал приказ освободить нас. Им оказался какой-то полицейский в форме главного инспектора, очень похожей на мундир кондуктора года. Он выходил из-за оцепления. Рядом с ним бок о бок в ногу шагал человек, при виде которого у меня сердце упало еще ниже пяток (если такое вообще возможно). Это был Уизл.

— Отлично! Явился суперкоп. Только этого нам и не хватало, мать его! — прошептал я Гуди, когда законники отступили в сторону.

Один из легавых уверил инспектора, что мы не вооружены, так что они с Уизлом приблизились на такое расстояние, чтобы можно было вести переговоры.

— Задержитесь-ка, парии! Я хочу поговорить с вами. Погодите немного! — крикнул нам инспектор. — Там есть еще раненые? Все целы?

— Да все в порядке. Только вот не знаю, каким чудом. Учитывая, какую пальбу устроили ваши молодчики, — бросил я и осуждающим взглядом обвел вооруженных полицейских, стоявших кольцом вокруг нас.

— Мои люди не открывают огонь первыми. Вы стреляете по нам, мы отвечаем. И я ручаюсь, что по меткости вы нам серьезно уступаете.

Гуди наклонился ко мне и на ухо прошептал:

— Неужели? Выходит, мы тут единственные мазилы?

Я видел, с каким подозрением рассматривал меня Уизл, пока мы вели эти дурацкие переговоры. Он не имел стопроцентной уверенности относительно моей личности, но в глазах его читалось, что он вот-вот дойдет до этого.

— А ты кто? — обратился инспектор к Грэму.

— Грэм, — ответил Грэм.

— Он не с нами. Это один из упаковщиков. Друг раненой.

— Можно мне с ней? — поинтересовался Грэм, но инспектор сказал, что для начала им необходимо с ним побеседовать, и отослал парня с каким-то робокопом.

— Всего хорошего, парни, — уходя, пожелал нам Грэм.

— Ага. Спасибо, дружище. Ты там поаккуратнее. И не забудь, что в половине десятого мы ждем тебя тут с вертолетом! — крикнул я ему вслед, на что Грэм поднял вверх большой палец.

— Славный малый, — заключил Гуди.

— Когда будете готовы? — нетерпеливо спросил инспектор.

— Послушайте, мы не какие-нибудь там психопаты, но там у нас сотня людей под… э-э-э… под защитой… — это коп пропустил мимо ушей, — и мы не хотим, чтобы еще хоть кто-то пострадал: ни мы, ни они, ни даже ваша братия. Можете верить, можете нет. Ну, разве только вот он, — допустил я, взглянув на Уизла.

— Мило! — воскликнул вдруг тот. — Черт возьми, я так и знал, что это ты!

— Ну, ты ведь у нас умный парень. Возьми за это с полки пирожок с дерьмом.