Под картиной стояло блюдечко с молоком, вокруг которого терся черный котенок. От его вчерашнего страха не осталось и следа. Темное нутро коробки осталось позади. Привет Шредингеру…

Мэттью заметил шлем, который он бросил на кресло в прихожей и, по своей привычке, удивленно поднял бровь.

– Тебе надоел берет?

– Скорее, надоело стоять в пробках. Взял мотоцикл, буду катать ночами повизгивающих девчонок.

– Понятно… Пойдем, я тебя познакомлю. Не с девчонкой, правда…

Огромные окна и стеклянная дверь гостиной выходили на террасу, с которой открывался вид на Люксембургский сад. Перед окнами, с чашкой кофе в руке стоял человек лет сорока с седеющей растрепанной шевелюрой.

– Это Леон, из риэлторского агентства. У меня какая-то ерунда с электричеством, и я поплакался консьержу.

– Да, такое случается, – подтвердил Леон. – Проводка делалась давно, напряжение скачет.

– Я вас оставлю на несколько минут, хорошо? – Мэттью переминался с ноги на ногу. – Буквально две фразы исправлю.

Грег кивнул, и вместе с этим Леоном, не сговариваясь, они вышли на террасу. Нужно было как-то заполнять паузу. Хотя, кому нужно… Тем более, что молчать с ним было неожиданно хорошо.

Риэлтор… Что же это он не в Каннах, с коллегами?

Неожиданно пришла в голову мысль, что иметь свой лофт в Париже было бы здорово. Или дом. Можно было бы оборудовать студию. Приглашать нормальных людей… Откуда только их взять…

– Знаете, я знаком с некоторыми риэлторами. Очень… хлопотная работа.

– У кого как, – откликнулся Леон. – Зависит от темперамента.

– Наверное. Но профессия все же обязывает. Превращать мечты в недвижимое имущество…

– Сильная формулировка… Но это не ко мне. Я вообще не занимаюсь строительством и покупкой. Только – аренда, и лучше на недолгий срок.

– Что так?

– А вот по той самой причине. Чтобы не обездвиживать мечты… Дом, в особенности второй, может быть складом накопившихся вещей или домиком улитки… Привязывать к одному месту или давать свободу.

– Можно совмещать. Иметь и то и другое.

– Можно. Но обременительно.

– И все же, Леон. Подберите мне лофт в Париже. Просторный, светлый, высокий. Знаете, единое пространство, где…

– Я представляю, что такое лофт.

– Извините. Я живу сейчас в таком, но это продлится недолго. Мне хотелось бы иметь его постоянно.

– Вы серьезно?

– Вполне. Может быть, я буду проводить здесь большую часть времени. Мне надоело там, где я жил до этого.

– Обычно надоедает не «где» , а «как» . Но это не мое дело, простите… Хорошо, я понял. Я посмотрю варианты и свяжусь с вами на днях. Я возьму ваш телефон у Мэттью?

– Да, пожалуйста.

Сзади раздался звонок, и Мэттью крикнул, что поднимается Мари.

Леон попрощался и уехал на том же лифте, из которого она вышла.

Мэттью нервничал, производил кучу лишних движений, подбегал к компьютеру, чтобы внести в текст последние исправления. Посмотрев на это и с подозрением исследовав торжественно стоявшую на столе вазу Клейна, Мари налила себе кофе, вышла на террасу и устроилась в кресле, прикрыв глаза и подставив лицо солнцу.

– Завтра приезжает наша загадочная подружка Сандра? – спросила она.

– Да, она писала. Я так понял, что я вызвался ее встречать.

– Галантно. А где она будет жить?

– Понятия не имею. Если она тоже не знает, привезу ее сюда. У Мэттью друг – риэлтор. Тем более, что мы с ним завтра идем на свидание к его «бессмертным» .

– Если со времен Ришелье это все те же сорок человек, то они, точно, бессмертные.

– Увы, нет. Когда один умирает, на его место избирают нового.

– Смерть бессмертных… Печально.

– Знаете, они действительно небожители, – на террасу вышел Мэттью. – Не от мира сего. Совершенно не зависят от денег, моды, политики… Никому ничего не доказывают, делают себе потихоньку что-то такое… Для вечности. Поэтому и Бессмертные…

– Слушайте, такое солнце… – сказала Мари. – Поскольку у меня пока не было возможности убедиться в своем бессмертии, пойдем вниз, в парк?

Это было решение, которое могло как-то купировать суетливые приготовления Мэттью к великому моменту вручения статьи.

– Пошли, Мэттью. Желание дамы – закон. Особенно в Париже. У тебя есть об этом в статье?

– А? Да… Нет. Пошли. Сейчас только распечатаю вам экземпляры…

В Люксембургском саду было тихо и тепло. На веранде негромко играл что-то французское оркестр, по аллеям фланировали парочки, кто-то сидел на вечных парижских стульях вокруг воды. Людей было немного, и свободный столик на террасе кафе нашелся сразу.

– Давай, Мэттью, не тяни, – сказала Мари. – Иначе перегорим.

Мэттью опять заволновался, еще крепче сжал лежавшую у него на коленях папку со статьей.