– Это место… – спросил Грег. – Оно для тех, кто как-то связан с церковью?

– Нет. То есть, конечно, тот, кто избегает церкви, сюда не придет. Но здесь открыто для всех, нужно только, приходя впервые, заполнить карточку, – она покопалась в бумажнике и достала неброскую картонную карточку. – Что-то вроде абонемента… Но самое главное – это самый центр Парижа, а о месте очень мало кто знает. Ни вывески ни, конечно, рекламы.

Кофе здесь действительно был хорош, и несколько минут они просто сидели друг напротив друга, не произнося ни слова. Потом она отодвинула чашку и сказала:

– Ну, рассказывайте.

– Это я могу, – откликнулся он. – Даже лучше, чем ездить на мотоцикле. А о чем?

– Насколько я понимаю, общая тема у нас одна. Как проходит слежка за мной?

Оп-па. Нехорошо-то как… Что-то нужно говорить, увиливать бесполезно.

Он, тем не менее, сделал невинное лицо и сказал тоном ловеласа, от которого самого передернуло:

– Видите, я даже стараюсь смотреть в чашку, а не на вас. Хотя, конечно, если вы не возражаете, я предпочту смотреть именно на вас.

Она поморщилась.

– Я и не ждала, что вы ответите прямо. Знаете, я понятия не имею о причинах, по которым вы меня преследуете, и вы, конечно, о них не расскажете. Но в вашем возрасте, уж если и следить за кем-то, то ей-богу, – только за собой.

– А вы не допускаете, что человек может просто увидеть женщину на улице и… влюбиться?

– Конечно, может. Но – не вы. Во всяком случае, не сейчас.

– Что же это так?

– Мне кажется, для людей, занимающихся слежкой, влюбленность – слишком хлопотное предприятие. Значительно надежнее ясные договорные отношения, в самом крайнем случае – брачный контракт, составленный грамотным адвокатом. А вы за мной гоняетесь. Так что причины, конечно, какие-то другие.

– Это за мной гнались. Черный джип с каким-то типом за рулем.

– Да что вы? Вам нужно незамедлительно обратиться в службу по охране прав человека!

– На самом деле, гнались.

– И кому же вы так понадобились, что за вами гонятся? Или вы на своем мотоцикле слямзили сумку у какой-нибудь туристки?

– Это как раз у меня слямзили.

– Да?! Складно у вас получается… И теперь преследуют, чтобы вернуть?

– Наверное.

– А вы, значит, убегаете?

– Действительно, звучит по-идиотски… Вы мне не верите, но…

– Верю – не верю… Это что-то меняет? Украли у вас что-то или нет, – за мной-то вы следили.

– Мне кажется, на самом деле тот тип в джипе следил за вами.

– Вы уж определитесь – за вами или за мной, ладно?

– Я бы с удовольствием… Но он уехал.

– Да, жаль. Было бы интересно спросить вас обоих… Если второй, конечно, существует.

– Очная ставка?

Она некоторое время разглядывала его, будто изучая.

Потом кивнула на соседний столик:

– Видите тех двух священников? Как вы думаете, если сейчас подойти к ним и спросить, предпочитают ли они лгать или говорить правду, что они ответят?

– Полагаю, что говорить правду.

– Точно. А между тем, представьте, один из них действительно фантастически правдив, а вот другой – неисправимый лжец.

Он посмотрел на двух священников. Один из них сидел к нему спиной, и лица видно не было, но в остальном эти двое были удивительно похожи. Одинаково одетые, с почти неразличимыми фигурами, волосами одного цвета…

– И какой же лжет?

– В том-то и дело, что никто, кроме них, не знает, – что-то у нее происходило внутри… Казалось, что там спрятан заряд такой силы, что, стоит его выпустить, и он не оставит здесь камня на камне. Или, наоборот, высветит каждый темный угол… – Представляете, как с ними нелегко? Особенно, если, например, стоите вы с ними в камере, из которой только две двери. Одна на свободу, а другая – на виселицу. И можете задать им только один вопрос. Один-единственный, на двоих.

– И какой же?

– Вот я и думаю. Хотите, и вы поразвлекайтесь… В свободное от слежки время.

Каким-то странным образом весь этот диалог продолжал разговор с Мари в парке. Что ж за день такой… Нужно было посмотреть астрологический прогноз и не общаться с женщинами.

Николь замолчала ненадолго, потом взглянула на часы.

– Ладно. Все живы, здоровы, и слава Богу. Мне пора.

Хотелось ее остановить. И было совершенно понятно, что обещанное Антуану наблюдение закончилось. Надевать парик и темные очки он не будет. Да и в этой роли маньяка-преследователя оставаться не хотелось.

– Я был бы благодарен за возможность вам позвонить. Мы можем обменяться телефонами?

Она некоторое время смотрела на него, потом как-то устало сказала:

– Можем. Держите, – и катнула по столу к Грегу, как бармены катят по стойке стакан с виски, изящный телефон.

Грег несколько секунд рассматривал его, потом усмехнулся и поднял на нее глаза.

– Классно. Хотя я имел в виду…

– Возможность мне позвонить? Я ее вам и предлагаю. Не нужно записывать номер, свой ведь вы знаете. И я – свой. Так что тоже смогу вам позвонить, как только почувствую себя одиноко в уличной пробке. Равноценный обмен, правда?