– Как ты думаешь, Вилли, она настоящая? Из чистого

золота?

– Ну, разумеется, нет, сусальное, тончайший слой.

– Обман. Сталину она стоила дешево, а нам обошлась

дорого.

– Не понимаю, Курт, что ты имеешь в виду?

– А то, что за эту звезду обер-лейтенант - как его там?
–

тогда в Орле много наших машин превратил в металлолом.

Если бросить на одну чашу весов золото, что ушло на звезду, а

на другую стоимость наших танков и машин, им уничтоженных,

то чаша с золотом подскочит до потолка.

– К танкам и машинам приплюсуй жизни немецких солдат.

Но ты, Курт, правильно, по-рыцарски поступил, сохранив ему

жизнь. Откровенно говоря, я не ожидал от тебя такого

великодушия. Достойный враг заслуживает уважения, а

следовательно, и снисхождения. А этот - достойный витязь, как

у них называют рыцарей.

– Чепуха, Вилли, ты меня просто не понял. Враги, а тем

более такие, как этот, заслуживают не снисхождения, а самой

Жестокой казни. И этот обер-лейтенант ее не избежит. Но не

сегодня, а немного погодя, после того, как наши танки пройдут

по Красной площади триумфальным маршем. Я покажу ему

фотографию. Вспомни, с какой самоуверенной яростью он

кричал мне в лицо: "Никогда, никогда!" Думаю, что это его не

обрадует.

– Да, Курт, для него это будет самой страшной казнью.

– Нравственной, Вилли. Перед тем как принять

физическую. Но о том позаботятся парни из ведомства

Гиммлера - они великие мастера своего дела. А теперь давай

завтракать. - Генерал торжественно посмотрел на часы. -

Сегодня, Вилли, решающий день. Через час двадцать минут

начнется сражение, в котором сгорят остатки русских дивизий,

преградивших нам путь к Москве.

Доктор Гальвиц склонился над разостланной на столе

картой, читая названия населенных пунктов. Читал вслух:

– Можайск. Он все еще в руках русских.

– Можешь считать, что он уже наш, - хвастливо отозвался

Штейнборн и приказал адъютанту подавать завтрак.

– Можайск, Можайск, - продолжал Гальвиц.
– Ага, вот оно -

Бородино. Знаменитое поле битвы с Наполеоном. Скажи, Курт,

твоя дивизия пройдет через Бородино? Вот оно, смотри.

Генерал уставился в карту, облокотись на стол и вертя в

руке карандаш.

– Да, правым крылом мои танки пройдут через Бородино

и вот по этому шоссе войдут в Можайск. Сегодня же мы с

тобой будем в Можайске, Вилли.

– Дай бог. Но прежде я хотел бы побывать на

историческом Бородинском поле. Для меня, для моих будущих

работ это очень важная, существенная деталь. Историческая

параллель. История, Курт, не повторяется.

– Мы вместе с тобой побываем в этом Бо-ро-ди-но... А

сейчас - завтракать.

Сражение началось утром, началось, как обычно,

налетом фашистской авиации. Тяжело груженные бомбовозы,

тщательно охраняемые истребителями, шли волна за волной.

Передний край нашей обороны клевали пикирующие

бомбардировщики. Они набрасывались на окопы, как коршуны,

швыряли бомбы с небольшой высоты, выходили из крутого

пике, делали разворот над Бородинским полем и снова

повторяли атаку на те же позиции. И так по нескольку заходов.

Затем шла другая волна - бомбить вторые эшелоны. За ней -

третья волна засыпала бомбами артиллерийские позиции. А

когда четвертая волна самолетов бомбила армейские и

фронтовые тылы, тяжелая артиллерия и минометы, не жалея

смертоносного металла, обрабатывали передний край. Бомбы,

снаряды и мины нещадно вспахивали землю, уже изрытую

противотанковыми рвами, траншеями, окопами и блиндажами.

Осколки стучали по граниту, бронзе и чугуну, наносили раны

обелискам бессмертной славы. Жестокий враг никого не

щадил. И древний тополь-богатырь толщиной в четыре

обхвата, видавший и слыхавший самого Кутузова, вздрагивал

от гнева и боли, когда в его могучую, исполинскую грудь