дивизий отошла, а часть осталась на прежних позициях.

Потеряно большое количество тяжелых орудий и транспорта.

На фронте 3-й и 4-й танковых групп обстановка все еще

неясная". "21 декабря. Гудериан, по-видимому, совершенно

потерял способность владеть собой". "25 декабря. Очень

тяжелый день... На фронте группы армий "Центр" этот день

был одним из самых критических. Прорыв противника вынудил

части 2-й армии отойти. Гудериан, не считая нужным

посоветоваться с командованием группы армий, также отходит

на рубеж рек Ока, Зуша. В связи с этим командование группы

армий потребовало сейчас же сменить Гудериана, что фюрер

немедленно выполнил... Фронт 9-й армии начал распадаться...

Исправить положение в настоящий момент нет никаких

возможностей". "30 декабря. Снова тяжелый день!" "31

декабря. Опять тяжелый день!"

Гальдер только что вернулся от Гитлера. Фюрер произвел

на него гнетущее впечатление. Беспокойный, подозрительный

взгляд его напоминал взгляд безумца, потерявшего

способность владеть собой, готового сделать необдуманный,

самый крайний шаг. Он задыхался от обуревавшей его злобы и

негодования, которые не знал на кого направить. Сознание

собственной правоты и непогрешимости смешалось в нем с

чувством отчаяния и мести. Холодные рыбьи губы его

вздрагивали, когда он произносил оскорбительные тирады по

адресу отстраненных от командования своих фельдмаршалов.

И Гальдеру казалось, что очередь дошла до него, пробил час

отставки и для начальника генерального штаба сухопутных

войск. Но на этот раз судьба Гальдера миловала, и он записал

в дневнике: "8 января... Группе армий разрешается произвести

постепенный отход, чтобы высвободить силы для прикрытия

автострады. При этом Клюге сообщает, что Гёпнер по своей

инициативе отдал приказ об отходе, не поставив об этом в

известность командование группы армий. Фюрер немедленно

отдает свое обычное распоряжение об изгнании Гёпнера из

армии".

"Это несправедливо и жестоко, - сочувственно подумал

Гальдер о бывшем командующем 4-й танковой армией

генерал-полковнике Гёпнере. - Не просто освобожден от

должности, а разжалован, изгнан из армии боевой генерал.

Кто следующий? И могут ли такие крутые меры выправить

положение и предотвратить катастрофу? Уволен

главнокомандующий сухопутными войсками фельдмаршал

Браухич. Отстранены командующие группами армий Бок,

Рунштедт и Лееб. Наконец, любимцы фюрера и баловни

судьбы генералы Гудериан и Гёпнер - танковые волки, чьи

стальные армады молниеносными таранами сокрушали самые

неприступные крепости неприятельской обороны. Отстранены,

уволены, а положение на фронте не улучшается.
– Так в чем же

причина, кто виноват? Русская зима, морозы и эта непонятная,

загадочная и необъяснимая Россия?"

Мысли Гальдера прервал телефонный звонок: звонил

аппарат Гитлера. У него был особый, какой-то резкий,

тревожный, отличный от всех других телефонных аппаратов

звонок. Гальдер никак не мог привыкнуть к нему и постоянно

вздрагивал, заслышав этот необычный звонок. "Возможно,

пробил мой час вслед за Гёпнером", - молнией сверкнула

тревожная мысль. Он быстро взял трубку, вытянулся в струнку

– с фюрером по телефону он всегда говорил стоя, даже если

был один в кабинете, - ответил вкрадчиво и негромко:

– Слушаю, мой фюрер...

– Доложите последние сведения о положении четвертой и

девятой армий, - деревянным тоном потребовал Гитлер.

– Три часа тому назад я разговаривал с фельдмаршалом

фон Клюге, - начал Гальдер. - Он сообщил, что положение

тяжелое.

– Клюге по-прежнему больше печется о четвертой армии,

о своем детище, и забывает, что он командующий группой

армий, - перебил Гитлер по своему обыкновению. -

Продолжайте, Гальдер.

– Из разговора с фельдмаршалом я понял, что

положение тяжелое, но не критическое, - повторил Гальдер и

умолк.- И это все? Они не окружены?