Она была напугана не на шутку. Но дело было вовсе не в его внешности или в едва сдерживаемом гневе. Она боялась, что может сказать что-то не так или совершить какую-то глупость, о чем впоследствии будет горько сожалеть.

Она откашлялась так громко, что звук эхом отозвался от стен огромной комнаты, потом выпрямилась и упрямо подняла подбородок.

— И чего же ты ждешь? — спокойно спросила она. — Чтобы я завопила и плюхнулась в обморок?

В его глазах мелькнул какой-то огонек. Он сделал шаг ей навстречу. Движение было плавным, ленивым и исполненным скрытой угрозы.

— Другие так и делали.

Мег собралась с духом, решив не оступать ни на шаг.

— Не вижу в этом надобности. У тебя родимое пятно…

— Ты это так называешь? — резко прервал он ее. — В таком случае почему бы тебе не дать пару полезных советов? К примеру, поведать о чудесах современной пластической хирургии? Или вспомнить народную мудрость о том, что с лица воды не пить или того лучше — не родись красивым, а родись счастливым? Еще ты можешь напомнить о том, что в мире есть миллионы по-настоящему несчастных людей, и мне нужно собраться с силами и не падать духом. — Сейчас он стоял возле нее и прямо-таки трясся от гнева.

Мег стояла и смотрела на него, как завороженная, не переставая удивляться такому необычному сплаву ангельской красоты и уродства. В его глазах она прочла боль и сожаление.

— Я никогда этого не сделаю, — прошептала она. — Я не буду тебе лгать.

— Тебе следует сфокусировать взгляд на чем-нибудь поверх моего левого плеча, — с горечью сказал он. — Тебе не обязательно смотреть мне в лицо.

— Иначе я ослепну или сойду с ума?

Мег очень хотелось протянуть руку и коснуться его щеки, прогнать из его глаз выражение гнева и безнадежного страдания. А еще она была не прочь поцеловать его губы теперь, когда она их, наконец, увидела.

— Не пытайся разуверить меня в том, что тебе противно на меня смотреть. Ты вся дрожишь.

— Что поделаешь, в твоем присутствии я всегда дрожу.

Мег видела, что его тело напряжено до предела, в таком состоянии он не обращал внимания на ее слова, не понимал, что его внешний вид вовсе ее не пугает, что он ей не противен.

— Ты лжешь, — с горечью сказал он. — Я тебе отвратителен, я чувствую это.

— Неужели?

Все мысли разом вылетели из головы Мег. Он был таким высоким, а она маленькой, да еще босиком. Она потянулась ему навстречу, взяла его лицо в ладони и притянула к своим губам.

На мгновение он замер, боясь поверить в реальность происходящего. Между ними повисла напряженная тишина, которая, казалось, тянулась вечность.

А потом он притянул ее к себе и завладел ее губами с такой самозабвенной страстью, таким отчаянным желанием, что Мег на миг показалось, ее вот-вот затянет в чувственный водоворот.

Хуже всего было то, что ей этого хотелось больше всего на свете. Ей хотелось раствориться в нем, потеряться в ночи и обещанном наслаждении. Но если это произойдет, что останется от нее? Она просто перестанет существовать, и эта мысль ее ужаснула.

Она вырвалась из его объятий и отшатнулась назад, подальше от него, и на лице Этана отразилась вся мощь их неистового поцелуя. Он это сделал специально, растерянно подумала Мег. Дал волю чувствам, чтобы ее напугать, испытать ее.

— Вот видишь, — невесело засмеялся он. — Ты до смерти меня боишься.

Она отчаянно замотала головой, ее волосы шелковой завесой скрыли лицо.

— Нет, — сказала она. — Я себя боюсь.

И бросилась бежать сломя голову.

Мег почти ожидала, что он пустится за ней вдогонку по темным коридорам, но за спиной все было тихо. Она чуть не врезалась головой в стену, потому что на время потеряла ночное видение, но затем снова понеслась что есть сил. Дыхание давалось ей с трудом, как будто она пробежала долгие километры пути, кожа то горела огнем, то вдруг покрывалась ледяным потом, нервы напряглись, словно струны. Она сворачивала все время налево, чтобы угодить в сети паука, значит, теперь, чтобы спастись, ей нужно держаться правой стороны.

Казалось, она целую вечность борется с темнотой, и вдруг она очутилась в собственном коридоре. Дверь в ее комнату была распахнута, изнутри лился свет, а она точно помнила, что его не включала. Мег осторожно подошла к двери и застыла на пороге. Подвесной светильник в дальнем конце комнаты освещал ее мягким светом, которого было вполне достаточно, чтобы спугнуть чудовищ, притаившися во мраке. Только правда зключалась в том, что Этан Уинслоу не был чудовищем.

Девушка закрыла за собой дверь и бросила взгляд на видеокамеру. Затем, пройдя вглубь комнаты, опустилась на пол и прислонилась к стене так, чтобы не попасть в поле зрения бдительной аппаратуры. Мег прижала колени к груди, положила на них голову, и разразилась горьким безудержным плачем.

На этот раз, услыхав звук открываемой двери, Этан не сомневался, что в комнату вошел Сальваторе. Он сидел в комнате с компьютерами, откинувшись на спинку кресла, задрав ноги на широкий стол тикового дерева, глаза его были закрыты. А куда ему было смотреть? Экраны мониторов не работали, потому что он давно их выключил. Несколько свечей, освещавших комнату зыбким светом, почти выгорели.

— Что-то не так? — быстро спросил Сальваторе, и Этан иронически усмехнулся в темноте. Сел так хорошо его знал, что мог без ошибки определить любую перемену в его настроении.