– Холмс? – Никита встал в дверях в любимую позу всех жен всех времен и народов. Уперев руки в бока.

– Да, Хадсон? – ответила я, скопировав его тон.

– С какой начинкой пирожки предпочитаешь? – его красивое лицо расплылось в улыбке. – И какой сорт шампанского?

– Ужин при свечах?

– Ну да, что-то в этом роде.

– Тогда сделай сюрприз, – я поцеловала его в губы, не удержалась все-таки, и выпорхнула за дверь. – Только не запихивай в пирожки кальмаров.

Сказав ему это через дверь, я рванула к лифту. Оказавшись в машине, я набрала номер Геннадия, он оказался дома, чего я и хотела от него добиться. Объяснив, что я еду и зачем это делаю, отложила трубку.

До места встречи я добралась быстро – выходной. Первым делом я окинула взглядом двор, искала старых знакомых. Обнаружили они себя быстро, просто вывернув в поле моей видимости из-за угла дома.

Я выпрыгнула из машины и помахала им рукой. Ребята меня узнали. Подошли.

– Что, нашла? – спросил Федор.

– Самого не нашла, но узнала кто и за что.

– Это немало. Приехала угощаться?

– Не совсем. По делу. Вы опознавать гада будете?

– Нуу…

– Быстрее решайте, у меня встреча с парнем, который ведет расследование.

– С ментом, что ли?

– Ага. Не могу же я сама этого героя посадить.

– Ладно, Танька, будем. И Ваську притащим, он машину запомнил.

– Вот и ладненько, сейчас все вместе и расскажем все, что знаем.

Мент оказался высоким сухопарым мужчиной неопределенного возраста, с умными печальными глазами.

– Не спится вам, Татьяна Ивановна, в выходной…

– Зло не спит, и я не сплю, – усмехнулась я. – Да и время-то к обеду уже… Вот, что я к вам имею, Владимир Леонидович.

Я вкратце рассказала историю, представила свидетелей.

Владимир Леонидович слушал внимательно, вдумчиво. По ходу задавал уточняющие вопросы.

– Я выслушал, что вы ко мне имеете, теперь скажите, что вы от меня хотите? – Он посмотрел на меня. Вместе с ним ко мне повернулись Юра и Федор.

– Справедливости. Посадите его, Владимир Леонидович. У вас руки подлиннее, объявите его в розыск, дело раскроете. Парень на скамье подсудимых, и все мы, добропорядочные граждане, спим по ночам с чувством выполненного долга. При расследовании на остальные убийства и налеты выйдете, парень надолго сядет.

– И вы мне просто так все сдадите? Готовое закрытие?

– Нет, блин, еще по морде съезжу… – вот уж не думала, что такой умный, и с такими предубеждениями! Что я, не человек, что ли? Мне не жалко, я свои денежки отработала.

– Не, а вам что не нравится? – вступился за меня Федор. – Девчонка всю вашу работу сделала, свидетелей уболтала, вам его только найти и посадить осталось.

– Вот! – я радостно показала на него руками.

Владимир Леонидович усмехнулся.

– Что ж, я к вашим услугам.

Я продиктовала ему адреса друзей Кускарева, телефоны Евгении Ильиничны, Святослава, Геннадия и Никиты. В принципе, он найдет лазейку, чтоб «закрыть» дело, не упоминая меня. Юрий и Федор при мне дали ему свои данные и адрес Василия. Владимир Леонидович все старательно записал. А потом спросил мой номер.

– Доложу о поимке, – усмехнулся он, глядя на меня. Надо сказать, кривая усмешка изменила его лицо, и он сделался даже привлекательным.

Я продиктовала свой номер.

А что? Совсем неплохо, если у меня появится еще один друг в органах.

Владимир Леонидович откланялся. Я повернулась к ребятам.

– Опять ты за рулем, – ворчливо пробормотал Федор.

– Простите, у меня еще одна беседа.

– Давай, Танька, решай все вопросы и приезжай на автобусе. Один раз выдержишь. – Он хмыкнул.

Я улыбнулась и направилась к Геннадию.

Геннадий меня выслушал не так спокойно и вдумчиво, как Владимир Леонидович. Было заметно, как играют желваки на скулах, как сжимаются и разжимаются кулаки.

– Значит, все из-за кусочка бумаги… из-за чертова куска столетней бумажки…

А ведь точно, если зрить в корень, по совету незабвенного Козьмы Пруткова, то так и получается. Все из-за чертова кусочка 140-летней бумажки.

– Вот, – Геннадий протянул мне сложенные пополам купюры. Спокойно, не жеманясь.

Я протянула руку.

– Здесь больше, чем вы мне должны, – заметила я.

– Если верить вам, то моя Люська теперь богатая невеста, – он подмигнул мне. Я улыбнулась.

– Как она?

– Лучше, пошла на поправку, – он улыбнулся, спокойно, удовлетворенно. – Врачи больше не опасаются за ее жизнь. А как Скрипач?