Вдова могла, конечно, отравить мужа, но… всегда есть но. Она, во-первых, не смогла бы избить Никиту, для этого ей пришлось бы кого-то привлечь к этому делу. Во-вторых, сама бы уже была мертва, поскольку на кону слишком большие деньги, а она никак не тянет на злоумышленницу такого масштаба.

И все-таки это должен быть кто-то, кто знал о марке.

А у вдовы есть родственники?

Я схватила телефон и набрала номер Евгении Ильиничны.

– Да? – почти безжизненный голос меня слегка озадачил.

– Это Татьяна Иванова. Здравствуйте, Евгения Ильинична.

– Здравствуйте, Таня. Как продвигается расследование?

– Потихоньку, я…

– Знаете, Таня, я вам солгала, – она прервала меня, а затем продолжила на одном дыхании: – Я знаю, кто та девушка, которой мой муж оставил свою коллекцию.

– Евгения Ильинична… – произнесла я огорченно. Ведь только что я думала о ее способностях лгать, убивать и предавать.

– Я не со зла, я испугалась. Понимаете, Петя был всем для меня в этой жизни, и если кто-то смог бы подумать, что это я… что я его убила… из ревности или еще из-за чего…

– Вы правы. Ладно, откуда вы знаете про Людмилу?

– Петя рассказывал мне о своей жизни. Я была не единственной его любовью. Когда-то давно он встретил девушку. Он был в ее деревне на раскопках, потом ему неожиданно пришлось уехать. Он даже не успел попрощаться, попросить его ждать. В общем, когда он туда вернулся, девушка уже вышла замуж, родила дочь.

Ого, как все запутано. Это вам посюжетнее бразильских сериалов. Это, черт ее дери, жизнь, а не вымысел какой-нибудь слишком впечатлительной дамочки, сидящей полжизни на успокоительном.

– Потом он встретил меня. И как-то у нас все так сложилось, мы поженились. Но он помнил ее, помнил всегда. Когда пришла пора задумываться о наследниках, он спросил меня, буду ли я против того, чтобы он кое-что оставил дочери той самой девушки.

– И? – спросила я, когда она затихла.

– Конечно, я не была против. Это достояние его семьи, и только он мог распоряжаться им. В конце концов, материальные блага он все оставил мне.

Да уж…

– Евгения Ильинична, кто еще знал, что вы не единственная наследница?

– Ваня знал, Паша… Славик знал, я… Павлик знал тоже, он еще расстроился… по его мнению, только я имею права… а не какая-то девчонка, неизвестно откуда взявшаяся.

Ну конечно, вся троица была в курсе. Петя, Ваня, Паша. Стоп.

– Евгения Ильинична, а кто такой Павлик?

– Павлик? Племянник мой, сын сестры.

– Как часто он у вас бывает?

– Сейчас реже, он водителем работает, а раньше, когда учился, он у нас жил.

– А с Петром Ивановичем он ладил?

– Да, конечно. Петя всегда со всеми общий язык находил. Он даже Павлика к собирательству марок привлек. На аукционы с собой брал.

Вот тебе и раз.

– Евгения Ильинична, а вы его описать можете? Ну, там рост, вес, особые приметы?

– А зачем вам, Танечка? – испуганно спросила она.

– Сдается мне, Евгения Ильинична, что именно он всем и помог на тот свет отправиться.

– Бог мой, вы уверены?

– Буду, как только вы мне его опишете.

– О, да, сейчас… Павлик высокий, очень высокий. У него широкие плечи, он, знаете, всю жизнь спортом увлекается. У него темные волосы и глаза тоже.

Бинго!

– Евгения Ильинична, а какая у Павла шапка? И на какой машине он работает?

– Шапка? Шапка… норковая шапка, похожая на эту, как ее…

– Кепку? А машина?

– Точно. Господи, а машина какая? Большая такая, с холодильником вместо прицепа. Реф… рефр… не помню…

– Рефрижератор?

– Точно.

Попался, гад.

– Евгения Ильинична, ни в коем случае не открывайте ему дверь, если он появится. Вам может грозить опасность.

– Значит, это все-таки он, – упавшим голосом произнесла она.

– Да. Это он.

– Как же так? Ведь всю жизнь был отличником, спортсменом…

– Евгения Ильинична, большие деньги и не таких людей ломали. А здесь действительно очень большие деньги.

– Боже мой…

– Еще, Евгения Ильинична, мне нужны его полные данные, имя, фамилия…

– Да, конечно. Филиппов Павел Сергеевич, 1979 года.

Я попрощалась с ней, оставив ее переживать шок.

А ведь Федор и Юра упоминали, что парень с теткой говорил. Тетка! Не женщина, в смысле особа женского пола неизвестного возраста, а самая натуральная тетя, сестра мамы, роднее тети нет.