– Итак, Танюша, краткий экскурс в историю. Сейчас… ммм… припомню все, чтобы тебя не дезориентировать.

– Не торопитесь, я подожду, от этого зависит мое совершенство.

– Ха, Танюш, ты все такая же шутница, – почти неприлично хихикнул Сергей Григорьевич.

В это время Никита пристроил свою голову мне на колени и посмотрел на меня взглядом преданного пса. Я о нем как-то позабыть успела. Вот, что значит почуяла, что чем-то пахнет. Никита понимающе вздохнул, устроился поудобнее, обхватил мою талию и блаженно прикрыл глаза.

Умничка. Не надо мне мешать, когда я на охоте.

– Итак, Татьяна? Ты прониклась важностью момента?

– О, да, Сергей Григорьевич, я готова к моменту истины.

Мой собеседник по-доброму хмыкнул, так, как иногда хмыкают умиленные подвигами своего чада отцы и деды старой закваски. Очень греющий душу звук.

– Около 140 лет назад, точнее дату не скажу, да она тебе и не нужна, так вот, 140 лет назад Почтовый департамент царской России официально разрешил выпуск земских марок, при непременном условии резкого и строгого отличия земских марок от государственных. Позднее именно это условие создало особую привлекательность земских марок, заключающуюся в огромном разнообразии рисунков, сюжетов, форм, размеров, выгодно отличающих их от государственных. Напечатанные местными типографиями, они отличались и способами изготовления, поскольку состояние полиграфии в уездах и губерниях было неодинаковым. Как понимаешь, это прекрасное поле для деятельности увлеченного филателиста. Первым этим занялось Верхнеднепровское земство Екатеринославской губернии, году эдак в 1860 каком-то. Танюша, ты слушаешь?

– Да, очень внимательно.

– Первые выпуски марок Котельнического уезда Вятской губернии всегда были окутаны тайной. Кузнецов и Рылькова проводили исследование этих марок, были найдены документы Котельнической земской управы. Там прописано, что земская почта использовала земские марки двух родов: одни на красной, другие на желтой бумаге. Красные были в свободной продаже и использовались для оплаты пересылки писем между жителями уезда. При получении письма для дальнейшей его отправки по земской почте писарь выдавал подателю «квитанцию», отрезав ее от марки и проставив на ней номер статьи расхода марки, время получения и свою фамилию; письмо, оплаченное красными марками, выдавалось получателям бесплатно.

– Угу…

– А марки на желтой бумаге служили для наклейки на письма, поступающие в управу с государственной почты для дальнейшего следования по земской. Марки населению не продавались, а расходовались почтовой службой в кредит, до взыскания ею денег с получателя письма.

– Понятно.

– Эти исследования говорят, что единственная сохранившаяся музейная марка на желтой бумаге является «долговой» маркой первого выпуска земских марок Котельнического уезда. А марка на серо-голубой бумаге, вокруг которой было много шума, является пробой, прошедшей почту через полтора года после ее издания, когда наступил дефицит долговых марок. И вот теперь какой-то Икс выставляет на продажу целую красную марку!!! Торги шли, и не шуточные, они и сейчас идут. Если эта марка есть, она просто бесценна!!!

Я молчала некоторое время, переваривая информацию.

– Усвоила. 140 лет назад. А Кусковы собирали марки на протяжении 130 лет. Кусков погиб, его коллекция сейчас повисла в воздухе…

– Танюша, ты хочешь сказать, что эта марка действительно может существовать?

– Да, но это секрет до того момента, как наследница решит, что с ней делать. В конце концов, из-за нее убили ее отца.

– Я усвоил, Танюша. Когда найдешь марку и решится вопрос с наследованием, дай девочке мой номер.

– Обязательно, Сергей Григорьевич. Спасибо, что просветили.

– Да не за что, я был рад помочь. Подумать только, красная марка… ах, да это секрет, все, рот на замок.

Я рассмеялась.

– До свидания, Сергей Григорьевич.

– До скорого, Танюш. Звони еще, буду рад помочь в совершенствовании твоего совершенства.

В ответ я уже просто расхохоталась. Нравился мне этот человек. Пожалуй, когда все кончится, я наберусь наглости и проведаю его. Не забыть купить шоколадный тортик, Сергей Григорьевич страшный сладкоежка.

– Что-то нарыла, суперсыщица? – Никита оторвал нос от моего живота и ухмыльнулся.

– Да, – кивнула я и задумалась.

– Кофе?

– Не помешает.

Никита легко поднялся с постели и направился на кухню.

Ну, чем не мечта? Минуту я смотрела ему вслед с глупой счастливой улыбкой на губах.

Затем я тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Время принимать активные меры.

Вернемся к нашим раритетам.

Марка произвела эффект разорвавшейся бомбы. Значит, Кусков ее скрывал по каким-то причинам. Кто мог о ней знать?

Друзья. Самых близких можно исключить, поскольку они находятся рядом с Кусковым, надеюсь, на небесах, и оттуда наблюдают за моими метаниями.

Остальные знакомые Петра Ивановича, увы, все престарелого возраста и явно не тянут на место Икса, который намял бока Никите. И чуть не намял мне.

Дальше.

Сын друга, Святослав. Молод, здоров, силен. Не подходит по описанию, не стал бы убивать отца. Не он.

Дальше.

Родственники. Дочь, сама пострадавшая в этой эпопее с таинственным сокровищем, и вдова. Дочь не подходит хотя бы потому, что находится в счастливом неведении относительно существования не то что злополучной марки, а даже отца.