Она заковыляла к подвальной лестнице.

Бум. Бум-бум.

Теперь Марри уже не сомневалась. Стук шел от двери, возле которой она остановилась. Эта дверь была красная, в отличие от всех прочих, выкрашенных белой краской. На уровне глаз пожелтевшим скотчем приклеена картонная табличка. Рваная, надпись неразборчивая. По крайней мере для Марри.

За дверью ей почудился голос, еле внятный, может, и впрямь только почудился.

Как ни странно, бояться она почти перестала. Яростное упрямство перебороло страх. Это ее дом и ее подвал. Она выбрала замкнутую жизнь на Крусес-гате, чтобы отогнать подальше давних демонов, и никто — ни живые, ни мертвые — ничего у нее не отнимет.

Ни сейчас, ни вообще.

— Эй! — громко сказала она и стукнула по двери. — Эй, есть тут кто?

Костлявая рука похлопала по двери. Тишина. Потом стук раздался снова, да так резко, что Марри невольно попятилась.

Голос долетал словно из дальней дали. Слов не разберешь.

— Вот те на! — проворчала Марри, почесала подбородок и припала ухом к двери. — Что тут за притча… Открывай! — крикнула она. — Поверни ручку-то!

Стук не умолкал.

Марри присмотрелась к замку. Снаружи можно открыть только ключом, как и все остальные двери в подвале. А внутри должна быть такая крутилка, и дверь всегда можно отворить. Ни сам в ловушку не угодишь, ни кого другого там не захлопнешь.

Эта дверь, похоже, заперта наглухо. Марри совершенно уверилась, что внутри кто-то есть. В глубинах памяти ожили воспоминания, картины прошлого, которые она старалась отбросить. Вытолкнуть в тот мир, где больше не появлялась и куда не желала возвращаться.

Быть уличной шлюхой — это еще полбеды. Куда страшнее другое — быть отданным на произвол улицы. Марри зажмурилась, когда перед глазами замелькали помойки и подвалы, гнилые матрасы в тесных проулках и дровяных сараях, поспешные перепихивания в замызганных машинах, провонявших табаком, жирной едой и застарелой грязью.

Не сосчитать, сколько раз ее насиловали. Мало-помалу она опускалась все ниже, ее прогнали с привычного угла, отняли клиентов, приезжие шлюхи, эти окаянные русские девки, плевали на нее, сопливые юнцы над ней насмехались, ровесницы ушли. Вымерли, одна за другой, и в 99-м Харримарри сама была как ходячая смерть. Бралась за работу, от которой все шарахались, даже девчонки-литовки, которые подорвали бизнес, соглашаясь на полсотни за перепихивание без презерватива.

Харримарри помнила некий подвал. И некоего мужчину.

— Да пошел ты, не хочу я ничего вспоминать! — выкрикнула она и со всей силы треснула кулаком по красной двери. — Я тебя вызволю, касатка! Погоди маленько, Марри подмогнет!

Она проковыляла к своему отсеку, отперла дверь и схватила ящик с инструментами, который Нефис регулярно пополняла все новыми орудиями неведомого назначения.

— Иду! — крикнула Марри, таща за собой ящик к красной двери. — Иду, милая, иду!

Марри Олсен была тощая, кожа да кости. Но сильная. А сейчас вдобавок рассвирепела. Перво-наперво она долотом сбила наличники и побросала их на пол. Потом схватила молоток и принялась колотить по ручке, словно вознамерилась раздолбать собственное прошлое.

Ручка сломалась, но дверь осталась закрыта.

— Черт! — буркнула Марри, высморкалась, вытерла пальцы о цветастый фартук. — Тут надо клин покрепче.

С оглушительным лязгом она вывалила на пол содержимое ящика. Когда стало тихо, за дверью опять раздался стук.

— Сейчас, сейчас!

Марри вооружилась здоровенным гвоздодером и с недюжинной силой вбила загнутый конец в щелку возле замка да еще и молотком пристукнула, чтобы выиграть хоть несколько миллиметров, повернулась спиной к лестнице, обхватила рукоятку обеими руками и дернула на себя. Дерево затрещало, но и только.

— Еще разок! — переведя дух, буркнула Марри.

Дерево поддавалось. Но замок не уступал.

— Ладно, попробуем иначе, — сказала Марри и проделала ту же операцию с другой стороны.

Замок наконец не выдержал. Дверь тоже. Она перекосилась, и Марри снова сунула гвоздодер в щель, которая стала шире, а потому орудовать было сподручнее.

— Ну-ка потя-а-а-анем! — крикнула она и вздрогнула от неожиданности, когда дверь вдруг отошла сантиметров на десять-пятнадцать.

Гвоздодер выскользнул у нее из рук и со звоном грохнулся на пол. А она решительно схватилась за дверь и рванула ее, распахивая настежь.

— Ну-ну-ну, — сказала она женщине, которая сидела на полу и смотрела на нее. — Мне ли не знать, каково это. А теперь мы…

— Help, [37] — хрипло прошептала та.

Русская потаскушка, подумала Марри и покачала головой.

— Да помогу я тебе, помогу! — Она наклонилась и подхватила измученную бедолагу под мышки. — Мужикам нельзя потакать, ох нельзя, мало ли что им заблагорассудится. Тебе-то аккурат злодей попался, верно? Ишь руки тебе связал и вообще. Эвон как…