— Ну… Какие у меня планы на вечер. Соблюдал ли я уговор. В смысле не пил и все такое. Потом сказал, что самое позднее в одиннадцать я должен быть дома. Это, мол, окупится. По-крупному. Вот я и…

Герхард пожал плечами, и Ингвар готов был побиться об заклад, что он покраснел.

— Я выпил с корешами пару кружек пивка, посмотрел игру и двинул домой. Сыграли вничью, ноль-ноль, так что и праздновать было нечего. Еще до одиннадцати я вернулся домой. И…

Парень явно здорово нервничал. Почесал плечо под свитером, заерзал на стуле. Правая ляжка отчаянно тряслась, глаза моргали.

— Потом он позвонил опять. В одиннадцать.

— И что сказал?

— Да я уж миллион раз говорил! Сколько ж можно?

— Об этом ты рассказывал всего дважды. И я хочу послушать в третий раз. Так что он сказал?

— Что через несколько часов я должен подойти к башне с часами на Центральном вокзале. В четыре утра. Там мне надо дождаться какого-то хмыря с бабой, потом мы все трое сядем в машину и поедем. В бардачке будет маршрут. И половина денег. Снип-снап-снурре, сказке конец.

— Пока нет, — сказал Ингвар. — Тебе не кажется, что задание было странноватое?

— Не-а.

— Тебе велят покататься по Южной Норвегии с двумя незнакомыми пассажирами, помозолить глаза персоналу на автозаправках, но прятать физиономию от камер наблюдения. Ничего не делать, ничего не красть, просто мотаться по округе. Потом оставить машину в роще возле Лиллехаммера, поездом вернуться в Осло и все забыть. По-твоему, это в порядке вещей.

— Угу.

— Не угукай, Герхард. Напряги мозги. Ты знал кого-нибудь из своих спутников? Женщину и второго парня?

— Нет.

— Они норвежцы?

— Понятия не имею.

— Так-так, понятия не имеешь.

— Да! Мы не разговаривали.

— Целых четыре часа?

— Нет! То есть да! Молчали всю дорогу.

— Не верю. Быть такого не может.

Герхард наклонился над столом:

— Клянусь! Я было сказал пару слов, но малый этот только пальцем ткнул в бардачок. Я открыл, а там лежала записка с маршрутом, как говорил тот хмырь по телефону. Куда ехать и все такое. Еще там стояло, что нам нельзя болтать друг с другом. Да пожалуйста, подумал я. Черт подери, Стубё, я же обещал рассказать все как есть! Ты должен поверить!

Ингвар скрестил руки на груди, облизал губы. Пристально глядя на задержанного.

— Где сейчас эта записка?

— В машине лежит.

— А машина где?

— Я же миллион раз повторил: в Лиллехаммере, возле трамплина, где проходит…

— Нет ее там. Мы проверили. — Ингвар кивнул на депешу, которую десять минут назад доставил один из полицейских.

Герхард безучастно пожал плечами:

— Кто-то ее прибрал, не иначе.

— Сколько ты получил за это?

Ингвар извлек из кармана рубашки гильзу с сигарой и медленно катал ее в ладонях. Герхард молчал.

— Сколько ты получил? — повторил Ингвар.

— Да какая разница-то? — уныло буркнул Герхард. — Денег у меня все равно уже нету.

— Сколько? — не отставал Ингвар.

Герхард упорно пялился на стол, не делая поползновений отвечать. Ингвар встал, отошел к окну. На улице потихоньку смеркалось. А стекла грязные. Подоконник пыльный. Усыпанный дохлыми насекомыми, точно перчинками.

На площади между полицейским управлением и тюрьмой успел вырасти импровизированный поселок. Несколько зарубежных телекомпаний загнали свои спецавтобусы прямо на газоны, Ингвар насчитал восемь больших палаток и шестнадцать разных логотипов СМИ, потом бросил, сбился со счета. Помахал рукой, будто заметил добрых знакомых. Улыбнулся, кивнул. И, все еще с широкой улыбкой на лице, отошел от окна к задержанному, наклонился. Придвинулся к самому его уху — Герхард аж вздрогнул.

Ингвар заговорил, быстро, свистящим шепотом.

— Это совершенно выходит за рамки… — Адвокат Рёнбек даже привстал.

— Сто тысяч долларов, — буквально выкрикнул Герхард. — Я получил сто тысяч долларов!

Ингвар хлопнул его по плечу.

— Сто тысяч долларов, — с расстановкой повторил он. — Н-да, не тем я занимаюсь, это ясно.

— Пятьдесят тысяч лежали в бардачке, столько же мне передал в конверте второй хмырь, когда мы все закончили. Ну тот, который в машине со мной ездил.

Даже адвокат едва сумел скрыть изумление. Плюхнулся на стул и нервно потер щеки. Словно безуспешно старался придумать разумную реплику. В конце концов слазил в карман, достал пастилку и сунул ее в рот, будто успокоительную пилюлю.

— И где же теперь эти деньги? — спросил Ингвар. Рука его тяжело давила на плечо Герхарда.

— В Швеции.

— В Швеции. Та-ак. Где в Швеции?

— Не знаю. Я их отдал одному мужику, которому задолжал.

— Стало быть, ты задолжал сто тысяч долларов, — нарочито медленно подытожил Ингвар, все крепче сжимая плечо задержанного. — И уже успел отдать их кредитору. Когда это произошло?