Тетюев подумал, что-то прикинул в уме и заявил:

— Господин старшой, больше бы я должен получить-то.

— Не сам считаю. Видишь — счеты. Они, брат, не обманут. Иди с богом. Следующий кто?

— Я! — сказал Заплатный и облокотился о стол.

— Вот лешак, господи прости. Да подожди ты маленечко… Давай сюда Василия Ивановича молодого! — приказал Сорокин.

Молодой чуваш Степан стоял в это время на вахте. Крикнули на палубу:

— Панко! Айда жалованье получать!

Степана пропустили к столу.

— Расписывайся, — предложил Сорокин.

— Мы неграмотные.

— Распишись за него, Ховрин.

Я расписался.

— Сейчас, Андрюха, ты получай. Дело надо по порядку делать. Денежка счет любит, — наставлял Сорокин.

Заплатный получил деньги, не считая их, положил в карман и, хромая, вышел из каюты.

Получила жалованье Катя, расписался в ведомости Спиридон Кошелев, а Степа все еще стоял у стола и переминался с ноги на ногу. Надел на голову фуражку, потом снял ее, потом снова надел.

— Чего стоишь? — спросил его старшина. — Получил деньги и айда робить. Не я ведь буду за тебя вахтить.

— Я не получил еще жалованье-то. Ховрин Сашка расписался, а я не получил, — сказал Степа.

— Какое мое дело. Расписка есть в ведомости. Вот она, гляди. Не я расписывался… Испужался. Получай восемь целковых. Остальные скостить за харчи.

Я заметил, что старшина выдал Степе всего шесть рублей. Но тот с радостной улыбкой взял деньги и вышел на палубу.

— Спиря, расписался? — спросил Сорокин.

— Ага!

— С тобой тоже надо иметь расчет. Долой три рубля за харчи, да еще трешница, потому — не робил, а плавал со мной в Усолье. А в лодке грести какая работа? Подумай сам.

— Я премного благодарен тебе, Василий Федорович, не осуди… Баба тоже моя у тебя в хозяйстве…

— Правильно. Вот тебе пятерка, и квиты, Спиря…

Получил деньги чуваш Сергей косой. Дошла очередь до меня. Вдруг в каюту с шумом вбежал Андрей Заплатный.

— Обсчитал, старый грошевик, на полтину!

— Ничего не знаю, вот те Христос. Надо было считать, когда получал. Может, и врешь ты, кто тебя знает.

— Давай полтинник! — Заплатный стукнул кулаком по столу.

Чуть чернильница на пол не упала. Старшина вздрогнул.

— Ты не шуми. Обсчитаешь тебя…

— Давай деньги! — гремел Заплатный.

— Прими Христа ради, — Сорокин выбросил рубль.

— Мне чужих денег не надо. Получай сдачу. — И по столу покатился выкинутый Андреем полтинник.

Сорокин накрыл полтинник корявой рукой, бережно положил себе в карман.

— Не хочешь — не надо. Когда сдохнешь, я за упокой твоей души свечку поставлю.

Очищая реку от карчей и берега от деревьев, карчеподъемница ежедневно сплывала на несколько верст вниз по течению. Когда плыли мимо того места, где был сброшен Вахромей Пепеляев, Спиридон Кошелев напомнил старшему матросу:

— Ты, кажись, у этого куста скакал?

— Заткнись, ершова порода.

— Здорово! — сказал Кондряков и улыбнулся. — Так его, Спиридон. Ты, я вижу, начинаешь с начальством вслух разговаривать.

— Стал, значит, Спиря понимать, что к чему. Вот вслух и заговорил, — закончил мысль Кондрякова старый Тетюев.

А Спиридон вдруг взъелся на товарищей:

— Чего привязались? Все вы не лучше Вахромея. Рады, что я совсем зря болтаюсь на свете.

— А ты не болтайся, — поддразнил Кошелева Вахромей. — Отдал бабу на лето сорокинским холуям и форсишь…

Спиридон неожиданно схватил валявшийся на палубе колун и занес его над головой Вахромея. Тот с криком бросился в сторону. Михаил Егорович вырвал топор из рук Спиридона и сильным рывком усадил его на связку каната. Спиридон, совсем обессиленный, заплакал.

— Жестянщик я. Рабочим был. За что такая каторга? — говорил он сам с собой. — Вся душа голая.

— Пойдем, Ховрин, — сказал мне Михаил Егорович. — Пусть посидит один, подумает, как снова сделаться настоящим человеком.

Спустившись в кубрик, я вскоре забыл о Спиридоне.

Чуваш Тетюев вот уже больше месяца мастерил самодельную скрипку. Скоблил разные дощечки, склеивал их. Долго искал подходящее дерево на верхнюю доску — на деку. Для нее обязательно нужна елка, да не простая, а без сучков и некосослойная. Случайно в трюме он отыскал толстую еловую доску от старого ларя. И скрипка была сделана.