— Дверь, ведущая в главный храм! — воскликнул Мантис, указывая вперед, когда они поднялись на четырнадцатый ярус.

Вход оказался прямо над ними, всего двумя лестницами выше. На первый взгляд, его никто не охранял…

— Быстрее! — выкрикнул Кулл, оглядываясь назад.

Теперь их сопровождало совсем немного наемников. Большинство остались сражаться с трупами и колдунами на мостах. Должно быть, многие уже расстались с жизнью. Потери, наверняка, будут очень велики.

Пятнадцатый уровень, — и шеренга воинов грозного вида надвинулась на них со стороны моста. Семь храмовых жрецов в темных одеяниях, которые на вид казались куда старше и суровее, чем те, в синих одеждах, что защищали нижние этажи.

— Дальше вы не пройдете! — выкрикнул один, вскинув руки. Тут же над его ладонями возникло голубое сияние.

Стрела, выпущенная Мантисом, вонзилась ему прямо в грудь. С яростным воплем маг замертво рухнул на каменные плиты. Синеватое сияние исчезло.

Но шестеро оставшихся взялись за руки и что-то запели в унисон. Вновь возникло голубое свечение, — угрожающее, словно молния, набирающая силу для удара. Мантис вновь натянул тетиву, а Сойан-Тан извлек из рукава небольшой каменный сосуд, который швырнул на пол перед магами. Сосуд разбился и из него потянулся дымок, а затем, пролетев сквозь дым, к жрецам устремилась новая стрела, выпущенная Мантисом.

Стрела изменилась под действием магии Сой-ан-Тана, превратившись в ослепительный сгусток какой-то загадочной субстанции.

— А теперь наверх! — Мантис подтолкнул Кулла вперед, и закричал наемникам: — Быстрее! Пошевеливайтесь!

Уже на середине лестницы атлант обернулся. Сгусток превратился в сияющую ленту, окружившую шестерых жрецов. Они изо всех сил пытались сопротивляться, но голубое сияние сжималось и понемногу угасало, соприкасаясь со сверкающей полосой магии Мантиса. Топот раздался у Кулла за спиной: это нагоняли его наемники, но он был так зачарован открывавшимся внизу зрелищем, что позволил им пробежать мимо, а сам остался наблюдать за происходящим.

Мантис вскинул голову.

— Торопись! Мы с Сойан-Таном удержим их. Ты должен добраться в главный храм!

Но в тот самый миг, когда Кулл повернулся, чтобы последовать за своими воинами, он вдруг услышал возглас Сойан-Тана:

— Мантис! Помоги!.. Они слишком сильны!

Кулл с тревогой увидел, как синее сияние жрецов начало отталкивать сияющую ленту.

Старый маг вскинул перед собой руки, и его тут же окутала мерцающая дымка. Мантис бросился на помощь Сойан-Тану… Но опоздал всего лишь на миг.

Сойан-Тан закричал. Синее свечение, окружавшее шестерых жрецов, внезапно разорвало сверкающую ленту в клочья, и, подобно щупальцам, потянулось к лицу Сойан-Тана. Мантис схватил за плечи старого мага, и огненная лента вновь сомкнулась вокруг колдунов; синее сияние приугасло, а маги, теряя силы, начали сползать на каменные плиты. Они гибли один за другим и там, где огненная лента касалась обнаженной плоти, оставались пурпурные следы. Вот уже их осталось пятеро… четверо… трое…

Однако, должно быть, оглушенный потерей жизненных сил, которые он отдал в помощь Сойан-Тану, Мантис внезапно отступил на шаг от старого мага и зашатался, словно теряя сознание. В этот самый миг самый крепкий из шестерых в последней отчаянной попытке спастись завопил, словно безумный, и прорвался сквозь преграду.

Однако, огненная лента хлестнула его по лицу, ослепляя колдуна; и вот он уже из человека превратился в шагающий труп, ибо плоть оплавилась у него на черепе, а затем и все тело его обратилось в прах и от жреца остался лишь один ходячий остов, который теперь шел с чудовищной ухмылкой растопырив обуглившиеся пальцы…

И все же он шел, поддерживаемый остатками колдовской воли… Шел прямо к Мантису.

С отчаянным воплем Кулл бросился вниз по лестнице с мечом в руке. Сойан-Тан, изможденный, рухнул на колени.

Мертвый колдун напал на все еще оглушенного усталостью Мантиса; костлявая рука пробила кольчугу и погрузилась прямо в сердце юноши. Тот закричал. В воздухе чувствовался запах обуглившейся плоти.

Кулл уже бежал по площадке, замахиваясь клинком.

— Умри! Умри! Умри! — прорычал он.

Меч его отсек кисть колдуна, сталь зашипела и задымилась, коснувшись костей; ударив плашмя, атлант сбросил мертвеца с парапета прямо в пустоту.

Мантис рухнул навзничь. Там, где мертвая рука коснулась его груди, остался ужасающий обугленный отпечаток, окруженный оплавившимися кольцами кольчуги. Кулл опустился на колени. Сойан-Тан, слегка придя в себя, подполз к ним ближе.

Старый маг уставился в глаза Мантиса.

— Боги! Боги! — выругался он. — Это какая-то ошибка, такого не должно было случиться, судьба не могла…

— Мантис! — окликнул юношу Кулл.

Со стоном тот распахнул глаза, но когда попытался вдохнуть, то сморщился от ужасной боли, и слезы покатились у него по щекам. Черная кровь, перемешанная с пеплом, сочилась из-под порванной кольчуги. В мешанине обуглившейся плоти виднелось два белых ребра.

— Валка! — выдохнул Кулл. — Сойан-Тан, спаси его!