— Боюсь, что впереди у меня осталось еще немало лет жизни, — промолвил старец, — ибо Мантис ушел вместо меня, откликнувшись на зов рока. Я продолжу свои странствия. Но рано или поздно хочу вернуться в жилище Одрата.

— Но… зачем, колдун?

— Еще очень многое нужно исправить, а там остались запасы силы, которые я способен вернуть на Истинный Путь. Также многому нужно еще научиться. Для меня это будет куда лучший дом, чем для Одрата, ибо я с куда большей пользой смогу распорядиться накопленными им сокровищами.

Кулл кивнул.

— А ты сам? — спросил его Сойан-Тан.

Атлант на мгновение задумался.

— Я тоже отправлюсь бродяжить. Но мне осталось сделать еще кое-что, и кроме меня, с этим никто не справится.

Сойан-Тан пристально вгляделся в лицо воителя.

— Да, разумеется, — кивнул он. — Затем из складок своего одеяния он достал какой-то предмет и протянул его Куллу. — Возьми это, мой друг… Надеюсь, ты знаешь, как им воспользоваться.

Атлант увидел, что старец преподнес ему мешочек, содержавший в себе пепел Одрата. Осторожно заглянув вниз, воин увидел, что там еще оставалось немного золы, от которой исходило тускло-голубое сияние; кроме того, в мешочке лежал голубой кристалл, подобранный Мантисом на месте гибели отца.

— Сойан-Тан, я не могу…

— Прах колдуна — мощное оружие, — заявил старец. — Душа Мантиса в опасности, но Одрат был его отцом… Желаю тебе удачи, Кулл.

— И тебе того же, Сойан-Тан.

Воитель привязал мешочек к поясу, затем они с магом стали друг напротив друга, одновременно радуясь и печалясь, вспоминая все, что случилось с ними за эти последние недели, и как много они стали значить друг для друга. Сойан-Тан протянул руки, и они с Куллом креп- ко обнялись.

— Будь счастлив, старик, — негромко произнес атлант, — Пусть Валка дарует тебе покой… И спасибо за все, что ты сделал!

— Да пребудет с тобой сила богов, сын Судьбы. Будь счастлив, Кулл. — Слегка отстранившись, Сойан-Тан заглянул атланту в глаза. — Всегда помни то, чему ты научился за эти дни. Доверяй себе, будь собой и никогда не сомневайся в своем предназначении.

— Я постараюсь, старик.

— И тогда тебя ждет успех, — уверенно продолжил маг. — Ты сам будешь поражен, сколь высоко ты вознесешься.

— Я постараюсь обрести мудрость, Сойан-Тан.

Куда бы ни привела меня дорога, я хочу обрести мудрость.

— И обретешь ее. Ты владеешь ею и сейчас, и станешь еще мудрее в будущем. — Старец вновь обнял атланта. — Да будут боги с тобою, Кулл.

— И с тобой, Сойан-Тан… Возможно, нам еще доведется повстречаться и вместе выпить вина.

— Возможно, и так, — пробормотал старик. — Если не в этой жизни, так в следующей…

С этими словами они расстались, и каждый поскакал своей дорогой.

Через два дня пути атлант вновь оказался на болотах, а еще через день упирающаяся лошадь принесла всадника на берег реки, по другую сторону которой стояла лачуга ведьмы.

Помедлив немного, Кулл снял мешочек с пояса, развязал тесемки и заглянул внутрь. Пепел Одрата едва заметно светился в полумраке, нависшем над болотом. Кристалл также источал голубоватое сияние.

— Одрат, — хмуро пробормотал атлант. — Если судьба души твоего сына хоть что-то значит для тебя, помоги мне теперь!

Он направил своего коня вперед и медленно пересек мутную реку между огромными дубами.

Затем он увидел Илиссу.

Ведьма, высокая и такая же прекрасная, как прежде, на сей раз была одета в простое белое платье и, стоя в дверях хижины, ожидала приближавшегося воина. Спешившись, тот привязал лошадь к дереву и тряхнул головой, откидывая назад длинные волосы.

— Это ты, еще жив, да? — пробормотала Илисса. — Зеленые глаза колдуньи сузились.

— Но многие погибли, — резко отозвался Кулл, оглядываясь по сторонам, словно в поисках чего-то.

— Выжил я и еще один человек.

— Хорошо. Ты выжил, — подтвердила Илисса. — Но зачем ты явился сюда?

— Сын колдуна… Мантис… Он погиб.

— Верно.

— Я знаю, что ты наложила проклятье на его душу, Илисса. — Голос Кулла звучал ровно и уверенно, и он не сводил взора с колдуньи. Я хочу знать, что это были за чары.

Илисса подняла брови и выгнулась, упираясь в бедра руками.

— Так вы и впрямь были друзьями?

— Да, и к чему эти насмешки?

— По-прежнему поражаюсь вам, смертным, — сухо проскрипела Илисса. — Дружба, любовь… Я никогда не могла понять этого безумия.

— Что это были за чары? — ровным голосом повторил Кулл.

— Его душа принадлежит мне, — пояснила Илисса. — Он сам теперь принадлежит мне. И этому болоту. Все очень просто.

— Что я должен сделать, чтобы освободить его?