Никаких воспоминаний боли, никаких мыслей, — лишь животное стремление выжить заставляло его бежать все дальше, спускаясь по лестнице к коридорам, ведущим к выходу из зиккурата… К свету.

А нечто у них за спиной, высоко наверху, чем бы оно ни было, вновь пыталось отыскать путь и уйти в ту безмерную, беззвучную божественную пустоту, в тот простор, что недоступен человеческому пониманию, и где обитают одни лишь тени.

Последний лестничный пролет, — и вновь что-то с грохотом обрушилось за спиной, сотрясая землю. Сойан-Тан? Но нет, каким-то чудом старец все еще держался за атлантом, поддерживаемый то ли силой магии, то ли просто безумным страхом… Казалось, он скорее летит по воздуху, чем бежит. Его рука коснулась плеча воителя, и это прикосновение придало тому сил. Кулл метнулся за поворот, преодолел последние несколько ступенек и без остановки устремился прочь из огромной пещеры, даже не глядя в сторону чудовищной бездны, из которой сейчас вырывались языки пламени высотой с сам зикку-рат. Лишь однажды Кулл взглянул вверх; почти все мосты, насколько он мог судить, разломились пополам; камни и обломки скал сыпались повсюду. Но на самом верху все это затмевало ослепительное желтое сияние, от которого болели глаза.

— Сойан-Тан!

— Сзади!.. — выдохнул тот, подталкивая воина в плечо. — Беги! Оно… Оно растет!

Теперь уже вся гора угрожающе содрогалась в такт конвульсиям зиккурата. Кулл полуобернулся на звук, столь мощный и оглушительный, что он воспринял его не столько слухом, сколько как чудовищной силы удар.

Затем он оказался в коридоре и побежал мимо содрогающихся стен. Ноги его ныли, ступни онемели от боли, и все это время он знал… знал, что при каждом следующем шаге стены могут обрушиться прямо на него и раздавить, поглотить под горой обломков, уничтожить которую не сможет даже сама Вечность.

Кулл бежал мимо арок с открытыми железными дверями, затем из последних сил метнулся влево, устремляясь к концу туннеля, к анфиладе залов, что вела наружу, к дневному свету…

Какой-то стон послышался за спиной. Кулл замедлил бег, обернулся… И увидел, что Сой-ан-Тан растянулся за спиной.

— Колдун!

— Беги… Беги!..

Кулл развернулся и бросился назад, опустился на колени. Стены прохода содрогались, исторгая облака песка и пыли. Мелкие камешки сыпались с расшатавшегося потолка.

— Беги! — выдохнул Сойан-Тан.

— Вставай! Вставай… проклятье богов на твою голову! — Кулл с силой подхватил Сойан-Тана под мышки и заставил того подняться. Огромные куски камней посыпались на сотрясающийся пол.

— Я… держусь… Теперь — беги…

— Но ты не можешь…

— Я же колдун. Беги!

Вздрогнув, Кулл вскинул голову, когда вниз посыпались гигантские обломки. Тут же взяв себя в руки, он развернулся и устремился прочь по последнему короткому коридору.

— Я свободен!

Грохот падающих камней сделался еще громче. Кулл оказался в том зале отдыха, где некогда они с Мантисом играли в кости и подшучивали друг над другом… Обернулся, чтобы взглянуть, как там Сойан-Тан… Тот изо всех сил спешил следом…

— Свободен! Свободен!

Наконец, атлант выбежал наружу. Ноги его подгибались, но теперь он стоял на равнине. Повсюду вокруг виднелись кучи земли, в которые превратились глиняные монстры, созданные магией жрецов.

Чудовищной силы взрыв сотряс всю землю. Задохнувшись, Кулл рухнул на колени. Обернувшись, он увидел, как сквозь пыль, дым и град каменных осколков к нему пробирается Сойан-Тан.

— Осторожно! — выкрикнул он изо всех сил.

— Сойан-Тан!

Затем его с силой швырнуло вперед, и Кулл плашмя ударился об землю. Лицо его зарылось в грязь, и он испугался, что задохнется. Сердце колотилось, готовое вырваться из груди.

Ошеломленный, Кулл, наконец, смог сесть, протер глаза и сплюнул грязь, набившуюся в рот.

Пошатываясь, он поднялся на ноги, с трудом восстанавливая равновесие. Атлант тряхнул головой, и постепенно мир вокруг прекратил бешено кружиться, а дыхание восстановилось. Он по-прежнему ощущал отголоски взрыва в недрах горы, но постепенно пыль оседала и показался вход в зиккурат.

Там, на земле, среди гор камней, Кулл увидел неподвижно лежащее тело.

— Сойан-Тан!

На подкашивающихся ногах он устремился к старцу.

— Колдун!

Тот шевельнулся.

— Жив!

Подбежав ближе, воин помог магу сесть на землю. Опустившись рядом на колени, он взял того за руку.

— Быстрее… — прохрипел колдун.

— Мы свободны, Сойан-Тан, — устало улыбнулся атлант.

— Вся эта гора… Нам нужно успеть пересечь равнину…

— Клянусь копытами Хотат, неужто весь мир взорвется?

Воитель помог старцу подняться на ноги, и вдвоем, медленно и с трудом, они побрели прочь от рушащегося храма. Насколько мог судить атлант, спастись удалось лишь им двоим. Чуть поодаль, на равнине, виднелось несколько лошадей; больше, насколько хватало глаз, не было ни единого живого существа. Негромко свистнув, Сойан-Тан подозвал животных и две лошади приблизились к людям. Они с Куллом с трудом взобрались в седло и послали скакунов в галоп, отчаянно цепляясь за луку седла.

За спиной у них храм обрушился с ужасающим, оглушительным грохотом. В панике кони поскакали еще быстрее, но Кулл с Сойан-Таном даже не пытались удержать их, а лишь изо всех сил старались не вылететь из седла.