Разумеется, он был прав во всем, как ни крути. Я хранила молчание. Хороший журналист непременно взялся бы раскапывать эту историю, невзирая на все запреты. Французская полиция, французские железные дороги, французский общественный транспорт, автобусы.

Но я сосредоточилась только на детях «Вель д'Ив». Это превратилось для меня в своего рода навязчивую идею. Особенно один, вполне конкретный ребенок.

— Джулия, ты в порядке? — вновь раздался в трубке голос Джошуа.

— Все отлично, — солгала я.

— Тебе нужно немного отдохнуть, — заявил он. — Садись в самолет и слетай домой.

— Именно так я и собиралась поступить.

Натали Дюфэр стала последней, кто позвонил мне в этот богатый событиями вечер. Она буквально захлебывалась от восторга. Я представила себе, как разрумянилось ее лицо, словно у беспризорника, которому дали конфету, а карие глаза горят восхищением.

— Джулия! Я просмотрела все бумаги дедушки. И нашла… Я нашла открытку от Сары!

— Открытку от Сары? — в недоумении повторила я.

— Ту самую открытку, последнюю, в которой она сообщала, что выходит замуж. И там она упоминает фамилию своего мужа.

Я схватила ручку, беспомощно огляделась по сторонам в поисках какого-нибудь клочка бумаги. Тщетно. Под рукой ничего не оказалась.

— И эта фамилия…

— Она написала, что выходит замуж за человека по имени Ричард Дж. Рейнсферд. — Натали продиктовала фамилию по буквам. — Открытка датирована пятнадцатым марта тысяча девятьсот пятьдесят пятого года. Обратного адреса нет. Больше вообще ничего нет. Только это.

— Ричард Д. Рейнсферд, — повторила я, записывая фамилию печатными буквами на ладони.

Я поблагодарила Натали, пообещала держать ее в курсе своих поисков и набрала номер Чарлы в Манхеттене. Трубку подняла ее ассистентка, Тина, попросившая меня немного подождать. Наконец я услышала голос Чарлы.

— Это снова ты, сестренка?

Я решила не тратить времени и сразу перешла к делу.

— Как вы ищете кого-нибудь в Штатах, какого-нибудь человека, который тебе нужен?

— По телефонному справочнику, — ответила Чарла.

— Так просто?

— Есть и другие способы, — загадочно прощебетала моя сестрица.

— Можно отыскать человека, который исчез еще в пятьдесят пятом году?

— У тебя есть номер карточки его социального страхования, номер автомобиля или хотя бы адрес?

— Нет. Ровным счетом ничего.

Чарла задумчиво присвистнула.

— Н-да, это будет нелегко. Может, и не получится ничего. Во всяком случае, я попытаюсь, у меня есть пара знакомых, которые могут помочь. Дай мне имя и фамилию.

В это самое мгновение я услышала, как хлопнула входная дверь и зазвенели ключи, брошенные на столик.

Мой супруг вернулся из Брюсселя.

— Я перезвоню тебе позже, — прошептала я и повесила трубку.

Бертран вошел в комнату. Он выглядел усталым и бледным, лицо его осунулось. Он подошел ко мне и обнял. Я почувствовала, как он зарылся лицом в мои волосы. Наверное, мне следует сразу же признаться во всем.

— Я не смогла, — сказала я.

Бертран не пошевелился.

— Я знаю, — ответил он. — Мне звонил врач.

Я осторожно высвободилась из его объятий.

— Я просто не могла сделать это, Бертран.

Муж улыбнулся мне чужой, незнакомой улыбкой, в которой сквозило отчаяние. Он подошел к столику на колесах у окна, на котором мы держали спиртное, и налил себе бокал коньяку. Я обратила внимание, что выпил он его одним глотком, запрокинув назад голову. Жест получился грубым, и он меня напугал.

— И что теперь? — спросил он, со стуком опуская бокал на столик. — И что мы будем делать теперь?

Я попыталась улыбнуться, но поняла, что улыбка выглядит фальшивой и безжизненной. Бертран присел на диван, ослабил узел галстука, расстегнул верхнюю пуговицу на рубашке. Потом он сказал:

— Я не могу смириться с мыслью о том, что у меня будет еще и этот ребенок, Джулия. Я пытался объяснить тебе это. Но ты не пожелала меня слушать.

В его голосе прозвучало что-то такое, что заставило меня пристально всмотреться в него. Он выглядел опустошенным и безвольным. На мгновение перед глазами у меня всплыло бесконечно усталое лицо Эдуарда Тезака, то выражение, с которым он рассказывал мне в машине о возвращении Сары.