Я уже собиралась развернуть машину и укатить восвояси, когда над ухом у меня прозвучал чей-то голос, напугавший меня до полусмерти.

— Вы кого-нибудь ищете?

Я резко развернулась на влажном от пота сиденье и обнаружила рядом с машиной загорелую женщину лет тридцати с небольшим. Она была коренастой, невысокого роста, с коротко подстриженными черными волосами.

— Я ищу миссис Рейнсферд, но не уверена, что мне дали правильный адрес…

Женщина улыбнулась.

— Вам дали правильный адрес. Но мамы нет дома. Она ушла в магазин. Впрочем, она должна вернуться минут через двадцать. А меня зовут Орнелла Харрис. Я живу по соседству.

Итак, передо мной стояла дочь Сары. Дочь Сары Старжински.

Я попыталась взять себя в руки, сохранить олимпийское спокойствие. И мне даже удалось выдавить подобие улыбки.

— Меня зовут Джулия Джермонд.

— Очень приятно, — ответила Орнелла. — Может быть, я смогу вам помочь чем-нибудь?

От усилия придумать правдоподобное объяснение у меня задымились мозги.

— Э-э-э… В общем, я рассчитывала, что смогу поговорить с вашей матерью. Мне следовало позвонить заранее, но я как раз проезжала Роксбери и подумала, почему бы не заглянуть к ней и не поздороваться…

— Вы мамина подруга? — с любопытством поинтересовалась женщина.

— Не совсем. Недавно я встречалась с одним из ее двоюродных братьев, и он сказал мне, что она живет здесь…

Лицо Орнеллы просветлело.

— А, должно быть, вы встречались с Лоренцо! Это ведь было в Европе, не так ли?

Я попыталась ничем не выдать своей растерянности. Черт возьми, кто такой Лоренцо?

— Собственно, да, это было в Париже.

Орнелла коротко рассмеялась.

— Ага, он еще та штучка, дядюшка Лоренцо. Мама обожает его. Он нечасто приезжает к нам в гости, зато звонит почти каждую неделю.

Она забавно выпятила подбородок и сделала приглашающий жест в сторону дома.

— Как насчет того, чтобы зайти ко мне и выпить чаю со льдом или чего-нибудь в этом роде? На улице дьявольски жарко. А заодно и подождете маму. Мы услышим машину, когда она подъедет.

— Я бы не хотела причинять вам ненужные хлопоты…

— Мои малыши катаются с отцом на озере Лиллинона, так что, прошу вас, чувствуйте себя как дома!

Я выбралась из машины, нервничая все больше и больше, и последовала за Орнеллой в маленький внутренний дворик соседнего дома, который был построен в том же стиле, что и особнячок Рейнсфердов. На лужайке в беспорядке валялись детские игрушки, пластиковые диски «летающих тарелок», безголовые куклы Барби и детали конструктора «Лего». Усаживаясь в прохладной тени, я мимоходом подумала о том, сколько раз сюда приходила Сара Старжински, чтобы понаблюдать за тем, как играют ее внуки. Поскольку она жила в соседнем доме, то, надо полагать, приходила сюда каждый день.

Орнелла протянула мне высокий стакан чая со льдом, который я с благодарностью приняла. Мы сидели и потягивали напиток.

— Вы живете поблизости? — нарушила она молчание.

— Нет, я живу во Франции. В Париже. Я вышла замуж за француза.

— Париж, надо же… — закудахтала она. — Красивый город, наверное?

— Вы правы, но сейчас я очень рада, что вернулась домой. Моя сестра живет на Манхеттене, а мои родители — в Бостоне. Я приехала к ним на лето погостить.

Зазвонил телефон. Орнелла зашла в дом, чтобы ответить. Пробормотав что-то в трубку, она вернулась во дворик.

— Это была Милдред, — сообщила она.

— Милдред? — непонимающе переспросила я.

— Сиделка моего отца.

Ага, это, должно быть, та самая женщина, с которой вчера разговаривала Чарла. Та самая, которая сказала, что он уже стар и прикован к постели.

— Вашему отцу… стало лучше? — нерешительно поинтересовалась я, совершенно не зная, что сказать.

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, увы. Рак слишком запущен. Он недолго протянет. Он уже не может разговаривать и даже не приходит в сознание.

— Мне очень жаль, — пробормотала я.

— Слава Богу, мама не опустила руки. Она очень энергичная женщина. И именно она помогает мне пережить этот кошмар, хотя, по идее, все должно было быть наоборот. Она замечательный человек. Как и мой муж Эрик. Боюсь даже представить, что бы я без них делала.

Я кивнула. И тут мы услышали скрип колес по гравию.

— А вот и мама! — воскликнула Орнелла.

Я услышала, как хлопнула дверца автомобиля, а потом послышались шаги по подъездной дорожке, посыпанной гравием. В следующее мгновение из-за забора долетел высокий, очень приятный голос:

— Нелла! Нелла!

В нем чувствовался забавный, слегка картавый иностранный акцент.

— Иду, мама.

Сердце готово было выскочить у меня из груди. Мне пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы хоть немного успокоиться. Глядя вслед Орнелле, которая, виляя квадратными бедрами, торопливо семенила по лужайке, я вдруг почувствовала, как меня охватывает возбуждение и предвкушение чего-то необычного.

Сейчас я увижу Сару Старжински. Я увижу ее собственными глазами. И одному Богу известно, что я ей скажу.