– Спасибо, – сдержанно поблагодарила Роуз. Они уже стояли у двери, когда Джеймс внезапно протянул руку.

– Знаешь, десять лет назад я сказал много такого, о чем потом очень сожалел. Я не могу взять свои слова назад, но очень прошу, прости меня за то, что причинил тебе столько боли. Лучше поздно, чем никогда.

Очень неохотно Роуз пожала ему руку, и от этого невинного прикосновения сердце у нее учащенно застучало в груди.

– Извинения приняты. Давай просто забудем обо всем.

– Забыть будет посложнее, – сказал Джеймс таким тоном, что сердце у Роуз забилось еще сильнее. – Теперь, когда я тебя увидел, у меня ощущение, что десятилетней разлуки просто не было.

– Но она была, – безучастно произнесла Роуз. – Мы извинились друг перед другом, и давай забудем прошлые ошибки.

– Роуз. – Его губы медленно расплылись в улыбке, он откинул прядь волос с ее лба. – Поцелуй на прощание, конечно, не причинит вреда при создавшихся обстоятельствах? – Он быстро обнял ее и поцеловал.

Время остановилось, у Роуз не было ни сил, ни желания сопротивляться, хотелось только наслаждаться его поцелуем, губами Джеймса и знакомым жаром, который разливался по телу. Телефонный звонок вернул ее на землю. Она кинулась к трубке, но Джеймс поймал ее за руку и покачал головой. Она покорно передала ему трубку.

– Алло, – прорычал Джеймс.

Роуз замерла в напряженном ожидании.

– Какого черта вы сюда звоните? – грубо спросил Джеймс. – Сейчас же прекратите ваши шутки. Я уже обратился в полицию, и наш разговор прослушивается и записывается... – Неожиданно он замолчал и какое-то время смущенно слушал. – А, понимаю. Извините. Да, конечно, она здесь. Передаю ей трубку.

– Какого черта? Кто это был? – взревел голос Энтони в самое ухо Роуз.

– Мне звонил неизвестный, – запинаясь, пробормотала Роуз, избегая смотреть в насмешливые серые глаза. – И Джеймс принял тебя за него.

– И кто, позвольте спросить, этот Джеймс?

– Он зашел, чтобы обсудить детали развода.

Повисла пауза.

– Твой муж?! Какого черта ты приглашаешь его в гости?

– Я не приглашала. – Роуз очень хотелось заорать в ответ. – В любом случае, Энтони, я не могу сейчас говорить. Я... я позвоню тебе позже. – Она положила трубку.

– Извини, Роуз, – сказал Джеймс без особого сожаления в голосе, – на другом конце провода молчали, и я решил, что...

– Энтони меньше всего ожидал услышать твой голос, – спокойно проговорила она.

– Я думал, это твой «поклонник». Надеюсь, я вас не поссорил, – добавил Джеймс с таким неискренним сожалением, что Роуз сжала зубы в раздражении.

– Нисколько, – сухо ответила она. – Я провожу тебя. Рада, что мы все выяснили. Генри будет держать тебя в курсе относительно бракоразводного процесса.

– Стоп. – Он оказался очень близко от нее в тесной прихожей. – Ты уверена, что будешь счастлива, Роуз?

Она потупила глаза.

– Нас больше ничего не связывает, Джеймс.

Он медленно улыбнулся.

– Встретив тебя снова, я думаю по-другому. Спокойной ночи, – добавил он.

В его голосе прозвучали такие теплота и забота, что Роуз захотелось наплевать на все на свете и забыть, что они разводятся.

– Запрись получше, – распорядился Джеймс, выходя на улицу. – Отключи телефон и постарайся заснуть.

Весь следующий день Роуз была на взводе, боясь и одновременно надеясь, что вот-вот откроется дверь магазина и войдет Джеймс. Но к половине шестого – концу рабочего дня – так никто и не появился. Роуз закрылась в офисе, злясь на саму себя.

В наказание за собственную глупость она выполнила двойной объем бумажной работы, потом приняла душ, переоделась в старые джинсы и желтую растянутую футболку, тщательно причесалась и наложила макияж на случай, если Джеймс все же явится.

Быстро прибрав гостиную, Роуз приготовила легкий салат и села перед телевизором с одной из новых книг. Если Джеймс заглянет на огонек – нет, конечно, она ничего подобного не ожидает, – то увидит женщину, которая прекрасно проводит время наедине с собой.

Она едва прикоснулась к салату, когда зазвонил дверной колокольчик. Роуз победоносно улыбнулась и отложила поднос. Но когда она уже бежала к двери, ее осенила неприятная догадка, которая превратилась в уверенность, едва Роуз открыла дверь.