В той же публикации «МН»: «...Сам шеф МЕНАТЕПа Михаил Ходорковский сетовал: никакой зарплатой не отобьешь у доверенного сотрудника страстишку дать интервью». Простите, как это прикажете понимать? Что сотрудников МЕНАТЕПа подкармливает пресса? Что у них, бедных, так мизерны доходы, что приходится идти на содержание к средствам массовой информации?

Такому сотруднику просто нет места в МЕНАТЕПе, если он делает ставку на МЕНАТЕП только как место побочного заработка и не выкладывается полностью. Если он считает, что стоит дороже, у него есть все возможности аргументировать это делом.

Мы за то, чтобы у МЕНАТЕПа были тесные связи с прессой. Но стоит кому-то выдать толику коммерческой тайны, как он автоматически поставит себя вне МЕНАТЕПа. Не помогут ни чистосердечное раскаяние, ни прошлые заслуги, ни телефонное право – ничто.

Много слухов муссируется по поводу якобы хранящихся в МЕНАТЕПе партийных денег, ревизоры готовы даже взломать наши сейфы. Мы были бы никуда негодными банкирами, если бы интересовались паспортными данными, анкетами и источником финансового благополучия наших вкладчиков. Мы – учреждение сугубо коммерческое, а не сыскное, дознавателями как не были, так и не будем. Мы платим налоги, которые идут и на содержание правоохранительных органов. Их функции – ловить преступников, готовить доказательства для суда, решение которого о конфискации того или иного вклада имеет силу закона.

Для нас все, кто обращается к нам, – наши клиенты, вкладчики, держатели акций – и только чисто априорно допускаем, что среди них могут быть и лица, конфликтующие с законом. Но для нас это не имеет никакого значения. Мы ни в коем случае не будем выступать в не свойственной нам роли подозревающих. Все клиенты для нас уважаемы и привечаемы, каждому мы гарантируем тайну вклада, как бы на нас ни давили с любой стороны, кто бы ни приказывал нам поступить иначе. Число таких попыток бессчетно, ни одна не увенчалась успехом, хотя – было и такое! – нас обвинили даже в преступном сговоре с уголовными элементами.

Отсюда досужие домыслы о сомнительности самого происхождения МЕНАТЕПа, дошедшие с подачи лица официального – главы Российского банка Матюхина. Он заявил об этом в выступлении по телевидению, опорочил нас перед сотнями миллионов телезрителей, советских и зарубежных, среди которых были и наши потенциальные партнеры.

Мы вынуждены были обратиться в народный суд, поскольку Матюхин оскорбил нашу честь и достоинство, нанеся нам моральный и материальный ущерб. Многочисленные проверяющие искали хоть одну сомнительную сделку, хоть один сомнительный источник обогащения – но тщетно!

Мы еще гуманно отнеслись к горе-руководителю. По западным меркам мы были вправе ставить вопрос о выплате Матюхиным компенсации за нанесенный ущерб, могли бы истребовать пятъ-шесть миллиардов рублей и 500-600 миллионов долларов: реноме фирмы дорого стоит.

Матюхин из долговой ямы не выбрался бы до конца своих дней. Больше мы либеральничать не станем, предъявим выверенный счет за каждое клеветническое утверждение, чтобы навсегда отбить охоту у любителей поклепов.

В чем Советской власти не откажешь, так это в детальной разработке теории отвлечения, создании образа врага, желательно внешнего. Не находилось подходящего врага со стороны, изыскивался враг внутренний. Низкорослые вожди понимали, не могли не понимать, что представляемая ими власть не выполняет главнейшей функции: благосостояние народа на нищенском уровне. Поднять жизненный уровень Система была не в состоянии, признаться в собственном бессилии и никчемности и некомпетентности было равносильно самоубийству, добровольно уходить с политической сцены никому не хотелось, тем более что жизнь за кремлевскими стенами, как выясняется, была сродни райским кущам. Вот и не хотелось расставаться с неземными благами.

Использовался древний как мир прием: отвлечение внимания от себя, поиск врага. (В Германии он был детально разработан Геббельсом и использовался в пропагандистских целях.) Или же – переключение внимания на вопрос или проблему, воспользуемся любимым словом первого и последнего президента СССР, отнюдь не судьбоносную.

Тридцатые годы – процесс Промпартии, «шахтинское дело», чуть позже – могильные 37-38-й. После войны в центре внимания – так называемая «антипатриотическая группа театральных критиков», кампания борьбы с космополитами, погромы музыкантов, генетиков. В пятидесятом году – всесоюзная дискуссия о положении в языкознании. Очередной бессмертный труд И. В. Сталина «Марксизм и вопросы языкознания» обсуждается и безоговорочно поддерживается на пионерских сборах, на производственных совещаниях могильщиков, академией коммунального хозяйства. Дальше – «Дело врачей».

Специалисты по теории отвлечения благоденствовали и не оставались без работы и после смерти Сталина, организуя кампанию за кампанией. Обходились они дорого, но те, кто давал команду развязать ту или иную пропагандистскую акцию, подсчетами себестоимости и окупаемости не занимались.

Инсинуации в адрес МЕНАТЕПа – доказательство, что теория отвлечения не сдана в архив, она выгодна определенным силам, до сих пор в разряде активно действующих.