— Тогда уходите, быстро! — велела Малиновская. — А то я сейчас вызову наряд милиции.

Сонька нехотя развернулась, сняла свою шубу, и, состроив глазки начавшему приходить в себя Астафьеву, шагнула к порогу.

— Пока, милый! — бросила она, уже выходя.

— Милый!? — возмутилась Ольга, когда за Софьей закрылась дверь. — Юрка, ты что, уже с подследственными начал трахаться!?

— Трахаться? Да, это она меня чуть не трахнула, — сказал Астафьев, застегивая рубашку непослушными руками. — Парализовала как кролика перед удавом.

У Ольги хватило ума выслушать объяснение Астафьева, и она сильно призадумалась.

— Да, если все так и было, и ты не сочиняешь сказки, то это страшно. Она тебя в любой момент может скрутить в бараний рог. Черт! Сегодня только была в дурдоме, но по официальной линии. Счас не знаю даже, как туда показаться с тобой.

— А что ты хочешь?

— Как что? Нужно же проконсультироваться с ними, что это было с тобой, вдруг она все это повторит? Сожжешь ее дела, или еще, не дай боже, застрелишься.

Юрий хмыкнул, и высказал свою точку зрения.

— Ну, а зачем нам обращаться к начальству? У меня там есть одна хорошая знакомая. Она вполне может проконсультировать по этому поводу. Я схожу как-нибудь к ней.

Ольга сразу заподозрила неладное.

— Так, это уже интересно. Она молодая?

— Кто?

— Ну, не придуривайся — «кто»! Эта твоя знакомая медичка она молодая?

— Да не очень. Моих лет, постарше даже. Она училась в параллельном классе с моей двоюродной сестрой, потом кончила медицинский. Я у ней консультировался насчет того парня, Ударника.

— Это который бил свои жертвы по голове колотушкой? — припомнила Ольга.

— Ну да.

— Я только слышала про это. И сильно она тебя просветила?

— Если б не она, я бы его вообще не взял. У него оказалась типичная шизофрения. На этом я и сыграл.

— Ладно, поедем тогда к ней. Собирайся.

— Сейчас!?

— Да. Сейчас. Кстати, я приехала то совсем не за этим. Тут делов на пять минут, но нужна твоя подпись.

Она открыла папку с делом. В пять минут у них не получилось, рабочий день закончился, пришлось прихватить уже и личное время. А потом они забрали еще несколько дел и на дом. Ольга просматривала их в зале, на журнальном столике. Юрий же полностью освободил кухонный стол и, постелив лист ватмана, начал рисовать на нем что-то своеобразное. Это был план местности, на нем он, рассматривая раскрытое рядом дело, рисовал крестики, номера, числа. Тут же была расстелена официальная карта местности и расписание электричек за летний сезон. Ольга, зайдя через час на кухню за чаем, очень удивилась всему этому пейзажу.

— Это что у тебя тут за живопись? — спросила она.

— Нортюрморт.

— А серьезно?

— Да, Попов вчера калым подкинул. Не знает, чем меня загрузить, лишь бы я Сонькой не занимался. Слыхала про Торского душителя?

— А, что-то в газетах было. Задушил несколько женщин…

— Да, и все в одном месте, примерно в одно и тоже время, вечером. Вот, вчера приехали парни из торской уголовки. Там, видно, с кадрами вообще дело хреновое. Самому опытному оперу лет двадцать семь, не больше. Попов на совещании в области похвалился, что у него есть мент, который уже брал маньяка. Торские тут же попросили помочь систематезировать все дела, генерал дал команду. Два часа мне мозги парили. Вроде и толково все объяснили, но попробуй вот так, на расстоянии все понять. Башка с утра и так не соображала, а тут еще такое сложное дело. У тебя, кстати, от головы таблеток каких-нибудь нет?

— Есть, конечно. Дать?

— Да, что-то голова раскалывается.

Ольга принесла ему цитрамон, налила себе чая и ушла. Она слышала, как Юрий звонил куда-то, что-то долго расспрашивал. Через полчаса он позвонил снова. Потом еще раз, долго беседовал, что-то расспрашивал, прихахатывал над словами собеседника.

Когда поздно ночью предельно уставшая Ольга зашла на кухню, то Астафьев сидел перед своим чертежом, и с каким-то непонимающим видом рассматривал лист бумаги, исписанный его же собственным подчерком.

— Ну, ты ложиться не собираешься? — спросила она.

— Счас лягу. Позвоню только еще раз.

Он набрал номер междугороднего телефона, и, когда в трубке зазвучал искореженный проводами и расстоянием голос, то Юрий начал первым делом извиняться.

— Олег, извини, конечно, что так поздно звоню. Но, завтра можешь подъезжать. Я просчитал возможные варианты, кое-что сходиться. Хорошо, завтра жду.

— Неужели вычислил? — удивилась Ольга.

— Да, — ответил Юрий, и, выхолостив из упаковки таблетку цитрамона, закинул ее в рот. Глянув на упаковку, Ольга ахнула.

— Ты, что, Юрка, выпил шесть таблеток? Ты что, с ума сошел?!

— Да, что с них — никакого толка нет. Как башка болела она, так и болит. Пошли спать.

Ольга, просыпаясь среди ночи, слышала, как Астафьев стонет во сне.

"Надо вести его к врачу", — твердо решила она.

Софья, войдя в незапертую квартиру, первым делом осмотрелась. Бывший офицер ВДВ Иван Макарович Соков хоть и находился в долгосрочном запое, но вещи свои, вопреки словам Копчика, еще не продавал, и водку пил приличную, дешевенькую, но не осетинского разлива. На стене висело несколько фотографий: вот бравый офицер в берете и тельнике на фоне гор, вот он с друзьями там же. Вот свадьба, и он еще курсант, и жена в белоснежной фате. Вот Соков и его дети, вот жена с детьми. Софья от паспортистки уже знала, что жена развелась с десантником, выписалась из квартиры и уехала куда-то в Сибирь, к детям. Это не вполне устраивало Зубаревскую, все-таки родня у будущей жертвы была, но прощупать одинокого, сильно пьющего майора ВДВ стоило.