Юрий обернулся к нарисованному вчера плану.

— Вы сказали, что эта тропинка ведет в город. А вот эта — на завод «Синтезспирт». Тут они сходятся, и тут же, в радиусе ста метров, происходили все убийства. Никто из жертв не прошел дальше этого перекрестка, в сторону многоэтажек. Я вчера весь вечер просидел на телефоне, и узнал, что за полчаса до прихода первой электрички на этом заводе кончается смена. Кажется все просто. Десять минут на то, чтобы помыться и собраться, десять минут — чтобы дойти до платформы, встретить студенток, задушить, и уехать к себе в Кривов. Но, один мой знакомый работал там, и сказал, что они на самом деле еле успевали на эту электричку. А некоторые, как он там сказал — аппаратчики, совсем не успевали.

Ольга заметила некоторый скепсис на лицах торских коллег. Но Юрий продолжал.

— Это подтверждает еще один факт.

Он подошел к стенному календарю, и начал методично помечать некоторые даты.

— Это числа, когда произошли убийства. А эти недели пусты.

Он вычеркнул карандашом эти недели.

— В эти недели он был на второй смене, с девяти вечера до девяти утра, и, значит, ни как не мог убивать.

Этот аргумент перевесил чашу скепсиса торских оперов в сторону понимания.

— Да, красиво получается. Выходит, нам надо проверить одну только смену завода, и людей, кто работает на нем из Кривова? — спросил Олег.

— Да, именно так.

— А почему он последние два месяца перестал это делать? — спросил другой опер.

— Может — уволился, может — заболел, — предположил Юрий. — Хотя они после такого не уходят, это втягивает как наркотик. Я так думаю, это человек средних лет, неженатый, скорее всего — простой работяга.

— А почему средних лет? — спросил самый молодой из оперов.

— Потому что молодежь и стариков у нас берут на работу с неохотой.

— А почему неженатый? — спросила уже Ольга.

— Тогда бы он спешил успеть на первую электричку. А он едет на второй. Ты бы стерпела, что бы муж твой возвращался позже, чем он может?

— Конечно, нет. А почему он работяга, а не, допустим, начальник смены? — еще раз не поверила Ольга.

— Потому что начальство такого ранга, начиная с мастеров, приезжает и уезжает домой на своих машинах. Я узнавал. Понятно, Ольга Леонидовна?

— Понятно, Юрий Андреевич.

Астафьев обернулся в сторону оперов.

— Так что совет мой просто: попробуйте проверить работников этих вот смен. Он должен быть из Кривова, и сейчас не работать по каким либо причинам.

— Хорошо. Спасибо вам, Юрий Андреевич.

Олег встал.

— Здорово вы нам работу облегчили. Мы за эти полгода весь район тут перерыли: студентов, рабочих, всех, кто ездит на этой электричке. И — ничего похожего. А тут фронт работ — человек пятьдесят, не больше.

Опера по очереди пожали Астафьеву руки, забрали свои бумаги и ватман Юрия, и ушли. Самый молодой до самого порога косился в сторону Ольги, настолько его поразила ее знойная красота.

— Ну, ты монстр, Астафьев, — призналась Ольга, когда дверь за ними закрылась. — Я тобой горжусь.

Юрий отмахнулся.

— Да, рано еще гордиться. Вот поймают они его, тогда и я скажу, что я гений.

Говоря эти слова, Астафьев морщился.

— Что, голова все болит? — обеспокоилась Ольга.

— Да.

— Все, поехали!

— У меня сейчас должен подойти…

— Никаких должен! Поехали!

— Но это главный инженер завода…

— Цымбалюк пусть с ним разбирается.

Ольга все-таки уволокла Астафьева в психдиспансер. Народу в кабинет нужного им доктора в это время было немного, так что они решили вполне официально подождать своей очереди. Все это время Ольга тихо расспрашивала Юрия про доктора, у которого они собирались приниматься.

— Она замужем, эта твоя Влада?

— Да, давно, чуть ли не со школы вышла замуж за одноклассника.

— Дети есть?

— А как же. Ребенку лет семь уже.

— А ты откуда знаешь, сколько ему лет? Твой, что ли?

— При чем тут мой? Видел их как-то на улице, Владу с дочкой. Да и мужа я ее знаю. Хороший парень, в налоговой служит.

Минут через двадцать подошла их очередь. Увидев входящих, сидящая за столом молодая женщина сильно удивилась. Ольга же сразу оценила белые, явно крашеные волосы, красивые глаза, правильные черты лица и достаточно мощную фигуру доктора. Она тут же решила, что мимо такой красивой женщины такой бабник как Астафьев пройти просто не мог.