— Мазуров, говорите? И что он тут делал? — спросил Георгий.

Пояснять взялась сама начальница.

— Он вчера заходил, тоже каких-то родственников устанавливал. Иван Михалыч тоже частным ссыском занялся, уже с полгода.

— Да слыхал. Только, говорят, у него ничего не получается.

Между тем Лена изучала список Косарева.

— А вот эти фамилии я видела у Татьяны, паспортистки из четвертого ЖКО.

Она отчеркнула последние три пункта.

— А этой то это зачем? — удивилась Юлия Мироновна.

— Да бог её знает. Но она в последнее время постоянно в картотеке роется.

— В следующий раз будет это делать, позови меня, — велела начальница. Она явно разозлилась. Как истинный профессионал она не терпела, когда кто-то совал свои лапы в ее кормушку. И если это были сыщики, то это одно, но вот со стороны паспортистки это было уже чрезмерной борзостью.

— Хорошо.

"Так, надо срочно встретиться с Михалычем", — решил Косарев.

Попов встретился с цыганкой в загородном парке рядом с озером Ильмень. В этот раз Софья разговаривала с подполковником в машине милиционера, оставив Могильщика в машине. Вернулась она минут через сорок, вся взбешенная.

— Козел! — сразу высказала она свое отношение к Попову, неприязненно рассматривая, как тот разворачивает свою «десятку». Потом Софья нервно закурила.

— Что, пятками назад попер? — спросил Жора.

— Ну да. Хрен моржовый!

— Что он там базлает?

— Говорит, что все дела прокуратура забрала, что теперь он там ничего не может сделать.

— Ху…во, — просто прокомментировал Могильщик. — Пора обрываться отсюда, Соня. Заметут, и глазом моргнуть не успеешь.

Но Сонька была настроена агрессивно.

— С чем обрываться?! Я столько бабок вбухала в эту скупку земли в Синевке. Сука Попов, не мог предупредить заранее, хоть за месяц до этого. Я бы тогда не вкладывалась так, прижала это бабло. Еще четыре квартиры на подходе, мне нужно их скинуть, бабки свои отжать. Мне хотя бы дней пять, неделю!

Могильщик покачал своей монументальной головой, выкинул в окно бычок.

— Смотри, как бы не влететь из-за жадности. Бросай ты нахрен все! Мотать нам надо отсюда.

Но она упрямо мотнула головой.

— Нет. Надо просто еще подчистить свидетелей. Куда та бабка девалась, с Лермонтова, непонятно. Что дед то сказал про нее?

— Да, ничего он не сказал. Сразу материться начал и в драку полез. Пришлось ему по башке дать. А ее там не было. Может, сдохла?

— Да нет, я наводила справки и в Загсе, и в морге. Не хоронили такую. И в больницу она не поступала. Да, и кто ее возьмет сейчас. Кому, нахрен, нужны эти бомжи?

— А с этим что делать, с живым покойником? — спросил Жора. — Может ему тоже налить рюмочку того пойла?

— Ага, а вдруг он потом то же не крякнет? Там его скидывать не куда. Закопать тоже не закопаешь, зима. Да, и Копчик сказал, что менты уже подсуетились, собрали свидетельства, чтобы признать его живым, так что квартира та нам улыбнулась. Хотя, — Сонька прищурилась, — так то там все на мази. Документы готовы, там, буквально, одна подпись нужна. Завтра можно съездить, подписать ее на меня. Петя уже готов. Может её и подсунуть Попову? Пусть кувыркается потом, как хочет.

— Лучше Копчику.

— Это тоже идея. Ладно, поехали.

Уже в дороге, закурив очередную сигарету, сказала: — Напьюсь сегодня как свинья. Надо расслабиться.

На утренней планерке в третьем отделении милиции всех озадачил Рыжов.

— Я раскрыл дело об убийстве Вени Челнокова.

Колодников удивился.

— Это когда ты успел?

— Да, пока вы тут спите, да в игры играете, — он кивнул в сторону компьютера, — я же хожу, и все вижу.

— И кто же его грохнул? — спросил Демин.

— Подруга жизни, некая Наташа. Помнишь, Андрей, соседка рассказывала про бабенку одну молодую, что вокруг Веньки вилась? Вот она его на себе женила, прописалась в квартире, а потом придушила, не сама конечно.

— А кто?

— Я у подъезда, где жил Венька, видел мотоцикл с коляской, а в нем двух варлаганов. Я по номеру пробил в ГАИ: отец и сын Колесовы, два Ивана. Ну-ка, Андрей, скажи мне, кто это?

Андрей Мысин, именно к нему обратился Рыжов, сразу оживился.