Фортуна, положив голову Мысина на свои колени, отпаивал его водой из пластиковой бутылки. В перерывах между глотками Андрей пытался рассказать всю его несчастливую "одиссею":

– Как везли, не помню, очнулся, когда втащили сюда... попытался рыпнуться, снова начали бить, думал, убьют, но этот толстый... сказал, что сначала надо узнать все, что хотел выяснить Гусь... потом раздели, подвесили на крючок и... били дубинкой.

Колодников покосился на лежащий в стороне длинный, почти метровый "демократизатор".

– Бьют и спрашивают, про что ты разговаривал с Антошей... в "Айсберге". А я и не знаю ничего, что говорить-то? Тогда этот, толстый, говорит: давай ему к яйцам провода подсоединим и... полез наверх, а тут вы кричать начали, я твой голос, Викторович, сразу узнал...

На глазах Мысина выступили слезы.

– Думаю, неужели нашли?! Потом они свет вырубили, и пальба...

В этом месте он почти разрыдался.

– Хорошо-хорошо, тезка. Все кончилось.

Колодников как ребенка погладил участкового по голове, потом неожиданно взвился пружиной и, схватив дубинку, теперь медленно двинулся к пленникам. Увидев свирепое лицо майора, все трое начали нелепо дергаться во все сторон, как будто подобные телодвижения могли освободить их от цепких наручников.

– Что, с-суки, почуяли жареное!
– свистящим шепотом спросил майор и резко начал хлестать братков дубинкой, без разбора, крича во все горло: - Что, с-суки, волю почуяли! Я вам навсегда отобью желание бить мента, вы это на всю жизнь запомните!

Как ни пытались прикрываться или укорачиваться пленники, но дубинка неминуемо находила цель. К Колодникову быстро вернулось хладнокровие, и бил он уже расчетливо и направленно. Стоило кому-нибудь нагнуться, прикрывая лицо, и удар с оттяжкой по спине неизбежно заставлял его с воем выгнуться назад, а упругая резина со свистом врезалась в лицо. Колодников остановился, когда у него иссякли силы. Три его жертвы в голос стонали, лежа на полу, пристегнутые наручниками к перилам руки оставались поднятыми вверх, словно все трое голосовали за что-то хорошее и доброе.

– Раньше за одну пуговицу... с рубашки милиционера срок давали...
– прохрипел майор, отшвыривая в сторону дубинку.
– А теперь распустили!..

Трясущимися руками он достал сигареты, но прикурить смог только с помощью Зудова, хотя и у капитана руки слегка подрагивали.

– Паш, вызови подмогу и заодно осмотри "Ауди". А мы пока здесь пошарим.

Колодников обернулся к Фортуне:

– Давай бери Андрюху и тащи в наш "Уазик". И срочно в больницу!

– Пошли, родной, - обратился к Мысину молдованин.

Андрей с помощью Фортуны поднялся на ноги, но не смог сделать ни шагу. Тогда капитан подхватил своего коллегу на руки и вынес из ангара. Вскоре Колодников услышал шум отъезжающего "Уазика".

Андрей закончил проверку содержимого карманов пленников и теперь внимательно рассматривал убитого. Это был типичный "браток", коротко стриженный, широкоплечий, но явно старше остальных гусевских подручных. Колодников собирался исследовать его карманы, когда в ангар ввалился Зудов. Обычно сдержанный, сейчас капитан был сильно взбудоражен.

– Андрей, смотри, что я нашел в машине, - Павел протянул майору видеокамеру - самую обычную, бытовую, без каких-либо "наворотов".

– Ну и что?
– не понял своего друга Андрей.

– Это Ленкина камера.

– Откуда ты знаешь? У нее же другая была.

– А это, видишь?

Павел передал камеру Колодникову и включил просмотр кассеты. В прямоугольнике экрана появилось чуть приглушенное по свету изображение разбитой машины, на водительском месте зажатое искореженным металлом тело, потом камера сместилась, и Колодников увидел знакомую белую "Волгу" и бледное лицо Мамонова в открытом окне машины.

– Ты понял?
– спросил Паша.
– Это Ленкина камера, она любила снимать такие сюжеты.

– Да, тут все ясно.

Колодников с недобрым прищуром взглянул в сторону скованной троицы и повернулся к Зудову.

– У "Ауди" помято правое крыло, вмятина свежая, - краска должна остаться на "Оке", - продолжил Паша.
– В бардачке я нашел пистолет, пээм, скорее всего, это пушка Андрюшки Мысина. А в багажнике лежит автомат, "АКМ".

– Хорошо, очень хорошо. Это им тоже зачтется...

Внезапно откуда-то послышался звук, похожий то ли на сдавленный стон, то ли на всхлип. Оперативникам сначала показалось, что подает признаки жизни недострелянный "дуэлянт". Но тот был мертвее мертвого. Звук повторился, и они пошли на него. Заглянув в катерок "Сетунь", Паша вскрикнул:

– Вот это да!

На дне его лежал дерюжный мешок, перевязанный в нескольких местах грубой веревкой. Из мешка торчали две ноги. Паша запрыгнул в катер и склонился над необычной находкой, но Колодников его остановил: