–  Разве такое бывает?
– удивилась Маричка.

–  Еще как бывает, - поддержал тему с фамилиями Арнольд.
– Чего только стоит Чаба Надь или Важа Бзикадзе.

–  Пьерд и Кахуй тоже неплохо, - выудил откуда-то из памяти Опанас.

–  Антонин Бздух, - продолжил Арнольд, - между прочим, кинорежиссер. Да и Пукирев тоже эффектно, а в семидесятых я нарыл вообще неприличную по тем временам фамилию Ив Гандон, эту фамилию носил французский философ.

–  А этот Сенсядло проходу мне не дает, жениться предлагает, - наябедничала Маричка.
– Вы бы с ним поговорили, Опанас Охримович.

–  Я думаю, Маричка, на тебе женился бы весь автокооператив.

–  Зачем вы мне нужны? У меня чудесный муж.

–  В том то и дело, - театрально вздохнул Опанас Охримович и окинул любимицу Бермуд масляным взглядом.

Маричка родилась в семье сельского начальства, ее отцом был председатель колхоза. Мама работала в школе завучем. Детство Марички было спокойным и радостным. Росла она в любви и заботе, в дружной и зажиточной семье. Маричка была единственным ребенком, поэтому родители баловали любимую доцю. Наступила перестройка, к обычным заботам Маричкиного папы добавились новые.

Во-первых, Маричкин папа на деньги колхоза достроил и оборудовал собственный коптильный цех.

Во-вторых, перед семьей стала задача - немедленно поставить новый забор по периметру усадьбы. К тому времени Маричка превратилась в красавицу - ей исполнилось 15 лет.

Маричка - жгучая брюнетка с длинными тяжелыми волосами, зелеными глазами восточного покроя - с одобрения Господа Бога получила от родителей точеные изысканные формы с идеальными пропорциями. Изъянов у нее не было. Поэтому слова песни: «А як усміхнеться, ще й з-під лоба гляне, хоч скачи у воду, кажуть парубки», – полностью соответствовала действительности.

Парубки, от десяти до сорока лет, каждый день гроздьями висели на заборе. Не помогали ни авторитет председателя, ни уговоры завуча, ни овчарка Чучик. Папа измучился ремонтировать деревянный забор и решил ставить двухметровый из бетона. Каждый день от пятнадцати до тридцати человек провожали ее от школы домой. По очереди неся Маричкин портфель. Между воздыхателями постоянно вспыхивали драки. Она дразнила кавалеров своей неимоверной красотой.

Кроме внешних данных, Маричка излучала энергию, в радиусе действия которой происходили паранормальные явления. Развязывались сами собой шнурки, галстуки, часы начинали отсчитывать время назад, зависали компьютеры, отпадали пуговицы, ломались зипера, срабатывала автосигнализация. От сильного возбуждения происходил паралич у мужчин, а иногда и у женщин.

Относилась Маричка к окружающему миру лениво-снисходительно. Она отвергала принцип «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет», искренне веря, что первыми на пожаре должны появляться пожарники. История с конем ее просто смешила - потому что Маричка могла остановить на полной скорости не только коня, но и многотонный трейлер, достаточно было одного взмаха руки.

Маричка также была расисткой, хотя она никогда не афишировала своих взглядов. Еще Маричка не любила феминисток, считая последовательниц этой доктрины набитыми дурами с перепутанными хромосомами. Но все эти ее убеждения сформировались значительно позже, после того как она вышла замуж. Пока же она была пятнадцатилетней девочкой. Ждавшей своего принца, доподлинно зная, что он в Дубовом гаю не проживает.

Принц появился 1 сентября в виде учителя истории. Маричке тогда стукнуло 16. Возрастной ценз парубков увеличился до 60 лет. Поклонники превратили ее жизнь в голливудский кошмар. Маричка нигде не могла остаться одна. Если она выходила во двор, то тут же из-за кромки бетонного забора вырастал лес голов, представлявших три поколения - отцов, сыновей и внуков. Если она каталась на велосипеде, то за ней бежало сорок человек. Один из них - кладовщик Петро Григорович добегался до воспаления седалищного нерва. Ну, а если Маричка с подружками ходила купаться, то речка выходила из берегов, потому что все хотели нырнуть и коснуться Маричкиной попы. Маричку очень удивляло, что новенький не обращает на нее никакого внимания. При их редких встречах у него не текут слюни и не бегает взгляд.

Как-то новый историк вызвал ее отвечать к доске. Маричка сделала вид, будто не знала материала, и гипнотизировала новенького своими зелеными глазами, напоминавшими гражданам об экспедиции Чингисхана в наши края. Учитель, так и не дождавшись ответа, сказал: «Садись, двойка». Это прозвучало, как выстрел. Класс напряженно замолчал. Такого никогда раньше не было. Вечером учителя встретили трое наиболее ортодоксальных поклонников Марички, желая его проучить. Учитель оказался крепким орешком. Он понабивал Маричкиным бугаям морды, наставив им на память фонарей и шишек. Маричка влюбилась в историка по уши и перестала учить историю вообще. В классном журнале напротив Маричкиной фамилии, кроме двоек, ничего не было. У нее состоялся разговор с матерью. Та ей сообщила, что Маричка останется на второй год, если не выучит материал. Новенький не идет ни накакие переговоры.

–  Я смогла с ним договориться только о том, что ты какое-то время будешь заниматься с ним индивидуально.

Маричка была счастлива, в назначенное время надела новое нижнее белье и пошла на квартиру принца учить историю.

Учитель жил в однокомнатной квартире в двухэтажном доме, который папа-председатель построил для молодых специалистов. Войдя в квартиру, Маричка была поражена количеством книг и отсутствием мебели. В углу на небольшом подиуме под клетчатым пледом - постелька принца. Рядом на полу - магнитофон «Юпитер», в коробках из-под обуви - записи. Возле магнитофона - вертушка «Вега» и гордость владельца - виниловые пластинки. На стенах Маричка увидела фото- графии. На них патлатый учитель истории прыгал по сцене с электрогитарой.