–  Понимаешь, людей перестал любить, всю душу они мне изгадили, - после второй бутылки жаловался другу Опанас.

–  Душу мы тебе подлечим, - обнадежил его друг Тарас. Завтра начинаем.

Утром они пошли на базар за мясом и за лекарством для души.

Опанас, не успевший за ночь полностью протрезветь, с трудом вникал в премудрости местного диалекта.

–  Кіко?
– указывая на ошеек, спрашивал Тарас.

–  Двіста, - отвечала хозяйка.

Тарас крутил кусок, внимательно его рассматривая.

–  Как звали кабана?
– получив покупку, спросил торговку Опанас, настроенный элегически.

–  Панасом, - не удивилась женщина.

–  Ты хочешь лечить меня шашлыком из Панаса?
– загрустил Опанас.

–  Мой друг, не нужно копать так глубоко, - философски заметил Тарас.

«Ненормальные какие-то», - пересчитывая деньги, подумала женщина.

Позже, потушив тлеющие угли, они сидели с водкой в Яремче на горе, с видом на другую гору. В конце сентября южные склоны еще зеленели. А северные - уже желтели, оранжевели и краснели. Красиво, тихо, спокойно.

–  Ну, как душа?
– спросил Тарас.

–  Стало попускать, - обрадовался Опанас.
– Красота спасет мир! Только вот водочка заканчивается.

–  За это не волнуйся, - успокоил друг Тарас.

Кочуя по Карпатам, они очнулись на балконе номенклатурного дома через два месяца. Под балконом шла демонстрация трудящихся.

Первой ползла гигантская карта Ивано-Франковской области. Ее везли на двух грузовиках. На макете Ивано-Франковщины выделялась Говерла, верхушку которой покрывал ватный снег. Флора, сделанная из мочалок, веток хвои и пенопласта, была ярко раскрашена гуашью. Из флоры выглядывали, поблескивая стеклянными глазами, чучела местной фауны от зяблика до лося. На Говерле возле искусственного медведя стоял настоящий гуцул и дул в трембиту, извлекая из нее звуки, заглушавшие лозунги громкоговорителей.

Замыкавшая колонна просто потрясла Опанаса. После того, как прошли все демонстранты, появился черный прямоугольник, состоявший из ста баянистов, одетых в одинаковые костюмы. Четко отбивая шаг, они играли в маршевом темпе песню «Край, мій рідний край». Опанас так и не понял, что именно его тронуло. То ли количество баянов и их синхронное подпрыгивание, то ли строевой шаг колонны. Перегнувшись через балконные перила и помогая колонне, он заревел: «Черемоша й Прута!» – пробуя перекричать сто музыкальных инструментов. Зрители, стоявшие вдоль движения колонны, задрав головы, отметили его вокальное выступление бурной овацией и смехом.

–  Хорошего понемногу, - сказал Тарас, втягивая Опанаса обратно.
– Сейчас менты без баянов припрутся.

Домой Опанас Охримович возвращался с исцеленной душой. Вера в человечество вернулась. В поезде ему пришла в голову мысль как использовать скульптуры пионеров. «В гараже поставлю!», - засыпая, решил он. Так Опанас, принял самое главное в жизни решение. Судьбоносное для всех фигурантов нашего повествования.

P. S. к первой части

К этому времени обвалились глиняные, раскрашенные под гранит, столпы, на которых держался социализм. Обрушение произошло в результате нежелания народов СССР ходить хороводом под одну балалайку.

Социализм гигнул и ушел в небытие, оставив после себя атавизм - с десяток вождей, разъезжавших по постсоветскому пространству на черных «Мерседесах», продолжавших морочить голову пенсионерам и благоразумно не напоминавших им о том, что взяли взаймы их молодость, силы и мечты, растратили на ударные стройки, целину, войны, а возвратили старость, болячки и нищету. Но никогда не бывает, чтобы было никак. Как-то всегда есть. И «Бермуды» тому доказательство.

Когда царь Петр победил войско шведов под славным городом Полтавой и превратил влиятельное европейское государство в политического карлика с очень высоким жизненным уровнем, он очень вдохновился - заложил основу империи. Петр, в творческом порыве, приказал народу посбривать на хрен бороды, не носить летом шапок, пить кофе и учиться у иностранных специалистов. Девятый вал умельцев и знатоков, мелькая напудренными париками, хлынул в Россию - проводить мастер-классы. И увяз в бесконечных просторах. Но подданые монарха вяло реагировали на приказы. Московиты любили сёрбать брагу, закусывать тюрей с квасом, бить друг другу морды и с умилением слушать сказки юродивых, романтизировавшие бедность и убогость.

И как не старался самодержец, а после него все Романовы, империя получалась у них какая-то угрюмая и диковатая. «Малые народы» с тревогой следили за огромной «соседкой», страдавшей одновременно манией величия и комплексом неполноценности. За дружбу с ней, кроме всего прочего, приходилось расплачиваться душой, заполняя пантеон российской славы знаменитыми фамилиями: Гоголь, Глинка, Семирадский, Кандинский, Сикорский, Кибальчич, Довженко, Архипенко, Пиддубный…(подобные списки есть у всех народов, входивших в состав Российской империи).