Было уже два часа, трещали цикады, помогая лепить образ ночи. Но никто этого не замечал. За столом царил дух согласия, и всем казалось, что давно дружат и знакомы с детского сада. Шведы поделились дорожными впечатлениями. Они ругали фаст-фуд и очень хвалили красоту украинских женщин.

Когда кончилась водка, они пошли в кафе.

–  За машину не беспокойтесь - здесь не воруют.

Шведам пришлось поверить. По дороге Юхансен подарил Сереге шведскую крону. Серега, только что узнавший о новой валюте, с любопытством рассматривал подарок. Ничему уже не удивлявшиеся шведы очень удивились, увидев впереди залитый светом остров ночного магазинчика. Но еще больше поразил их ночной ассортимент: хлеб, шоколад, пиво, дамские прокладки, вулканизатор, колбасы, йод, зубные щетки, презервативы, набор наждаков, молочные продукты. В центре стояли новенькие шины, забивая резиновой вонью все остальные ароматы. После магазина они вышли на очередную линию. На углу стоял свежевыкрашенный гараж. Его крышу украшал семафор и огромная, аэрозольная надпись: «Галимо покрасил».

–  Кто бы это мог сделать?
– строго спросил Опанас Охримович Арнольда Израилевича.

Арнольд, развернувшись к Сереге, задал тот же вопрос.

–  Понятия не имею, - хитро улыбаясь, ответил тот.

Раздался восторженный вопль, компания обернулась. Сильно выпивший Петерсон стоял на коленях перед гаражом. То был гараж Опанаса Охримовича. Смех перерос в истерику. Реакцию шведского архитектора вызвала неисчерпаемая фантазия председателя. Весьма туманные представления об истории архитектуры не помешали Опанасу при постройке своего гаража соединить зодчество трех ушедших цивилизаций. Постройка имела стилистические особенности и шумерского зиккурата, и пирамиды индейцев майя, и древнегреческого храма. Главной изюминой фасада были две колонны с коринфским ордером, на которых стояли бетонные пионеры.

–  Мне здесь очень нравится, - вытирая слезы, сказал Петерсен.

Опанас Охримович горделиво расправил плечи. Ему было приятно, что у этих викингов так развито чувство прекрасного.

–  Это мой, - с достоинством доложил Опанас.

–  А это кто?
– указывая на пионеров, спросил Свенсен.
– Афина и Аполлон?

–  Нет, - вставился в разговор Арнольд Израилевич.
– Это я в молодости, - он указал на юного горниста.

Шведы нашли сходство потрясающим.

–  Завтра зайдем ко мне, а теперь - в кафе.

Охримович собрал пальцы в лопату и указал на освещенную открытую дверь. Они услышали ровный людской гул.

Петерсен вдруг нервно оглянулся. И начал принюхиваться, ему показалось, что он учуял знакомый запах травки. «Мне здесь нравится всё больше и больше», - подумал архитектор.

Эта сценка не ускользнула от внимания Арнольда, он ухмыльнулся. Поднялись на второй этаж по винтовой лестнице - модному строительному элементу на Бермудах. Шведы очередной раз удивились: перед ними открылось простран-ство, основанием которому служили два больших гаража. За длинной барной стойкой, украшенной колоссальным количеством бутылок, располагалась мини-кухня со всеми кухонными наворотами. Она напоминала камбуз подводной лодки, где повар осуществлял массу операций, не вставая с крутящегося стула. Три стены на лето снимали и вешали вместо них маскировочную ткань, состоявшую из одних дырок. На потолке крутились лопасти вентиляторов.

Кафе работало нелегально и было собственностью автокооператива. Обслуживало только своих и по символическим ценам. Его держали начальник налоговой милиции и зампредгорисполкома. Вышеназванные чиновники сидели тут же, играли в преферанс и пили коньяк из маленьких рюмочек. Шведы возникли на авансцене первыми. Гул голосов прекратился. Был слышен только Led Zeppelin и знаменитый голос Роберта Планта выводил: «Юниит кулей…»

–  Господа, прошу любить и жаловать, - эффектно в полной тишине представил гостей Арнольд Израилевич, - наши гости из Швеции.

После паузы гул возобновился. Подошли к стойке бара. Шведы застонали. Это была эмоциональная реакция на алкогольный ассортимент. Пока Опанас Охримович проводил алкогольную экскурсию, освободился столик. Смуглый бармен и паренек с такой же бедуинистой внешностью в белом халате и колпаке быстро подготовили его для новой компании.

–  О, я вижу, что у вас тоже много эмигрантов-арабов?
– спросил Юхансен.

–  Нет, только двое. Они палестинцы из исламского джихада. Живут тут уже пятый год, им Опанас предоставил политическое убежище, - усмехнулся Арнольд.

Опанас обнял друга и объяснил гостям:

–  В какой-то период Арнольда Израилевича у нас стало очень много, вот и пришлось разбавить его джихадом. А чего? Живут тихо. Отменные повара, не воруют.

–  Девять детей струганули, - вставился Серега.

–  На здоровье, - продолжил Опанас, - до семи вечера варят вкусный кофе в супермаркете, а после - тут в кафе готовят. Все оформлено на «Бермуды» - риска никакого. Взяли наших девок, живут себе в четырех гаражах, никому не мешают. Окончили Киевский политех. На родину не торопятся. Говорят - терроризм уже в печенках сидит.

Расселись за столом. Бармен бросил пост и пришел брать заказ.

–  Как обычно?
– спросил он.

–  Давай, - кивнул в ответ Опанас.

–  Зачем вашему народу столько водки?
– спросил, стесняясь, пьяный Свенсен, рассматривая барную стойку.

–  Это народная терапия, - не задумываясь, ответил Арнольд, - своеобразный гель для души от стрессов, неудач, темпа жизни. Тяпнул стакан и подлечился.

–  Пьяная нация - очень сомнительное достижение, - с трудом подбирая слова, сказал Свенсен, - это движение в тупик.