— А сможет твой грузовик доехать туда только на одном баке бензина?

— Я не понимаю, почему это тебя так волнует… — проворчала она.

Она все же не сказала мне категоричное «нет». Ее сердце билось все быстрее, ее дыхание участилось.

— Разумноеиспользованиеполезныхископаемыхдолжноволноватькаждого.

— Если честно, Эдвард, я не понимаю тебя. Я думала, что ты не хочешь со мной общаться.

По мне пронеслась дрожь, как только она произнесла мое имя.

Как можно не перегнуть палку и быть честным одновременно? Ну, более важно быть честным. Особенно сейчас.

— Я сказал, что будет лучше, если мы не будем общаться, но я не говорил, что не хочу этого.

— Да, спасибо, это все прояснило, — сказала она с сарказмом.

Она замолчала, остановившись под крышей столовой. Она снова посмотрела мне в глаза. Ее сердцебиение оборвалось на мгновение. Ей было страшно?

Я тщательно подбирал слова. Нет, я не мог оставить ее, но, может быть она будет достаточно умной, чтобы оставить меня до того, как будет слишком поздно.

— Будет более… благоразумно, если ты не будешь моим другом, — я потерял чувство меры, глядя в ее глубокие глаза цвета топленого шоколада. — Но я устал притворяться черствым, устал держаться вдалеке от тебя, Белла, — каждое слово жгло меня все сильнее и сильнее.

Ее дыхание остановилось и около секунды понадобилось ему, чтобы восстановиться — это взволновало меня. Как сильно я напугал ее? Ну, сейчас я узнаю это.

— Ты поедешь со мной в Сиэтл? — потребовал я как можно более невыразительно.

Она кивнула, ее сердце гулко стучало.

Да. Она сказала мне «да».

А потом мое сознание вернулось ко мне. Чем это обернется для нее?

— Тебе действительно надо держаться от меня подальше, — предостерег я ее. Она слышала меня? Выберется ли она из того возможного будущего, которое теперь грозило ей по моей вине? Мог ли я сделать что-нибудь, чтобы уберечь ее от самого себя?

Не пересекай черту, предостерег я себя.

— Увидимся в классе.

Я с трудом удержал себя, чтобы не перейти на бег когда стал от неё отдаляться.

Я наблюдал за ней глазами других людей, полностью изолировав от своего окружения.

Не глазами Майка Ньютона, потому что я не мог больше выносить его отвратительных фантазий, и не Джессики Стэнли, потому что ее негодование по отношению к Белле приводило меня в бешенство. Лучшей кандидаткой была Анжела Вебер, когда ее глаза были в моем распоряжении, она была доброй — было легко находиться в ее голове. И иногда были еще учителя, которые обеспечивали наилучший обзор.

Я был удивлен, смотря весь день на ее спотыкания — из-за расселин тротуара, книжных шкафчиков, и, чаще всего, из-за собственных ног — люди, мысли которых я читал, считали Беллу неуклюжей.

Я это отметил. Это было правдой, что у нее часто случались неприятности, когда она находилась в вертикальном состоянии. Я вспомнил, как она врезалась в парту в первый день, как поскользнулась на льду перед аварией, как упала вчера, споткнувшись о порог двери.… Как ни странно, они были правы. Она была неуклюжей.

Я не знал, почему это так смешило меня, но я так громко смеялся пока шел с Истории Америки на урок Английского, что несколько людей настороженно посмотрели на меня. Как я раньше не замечал этого? Быть может из-за того, что в моменты умиротворения было нечто такое грациозное в том, как она держала голову, подчеркивая свою лебединую шею.

В ней не было ничего грациозного на данный момент. Мистер Варнер наблюдал, как она, споткнувшись носком туфли об уголок ковра, буквально упала на свой стул.

Я вновь засмеялся.

Время тянулось невероятно медленно, пока я дожидался возможности увидеть ее воочию. Наконец, прозвенел звонок. Я быстро направился в столовую, чтобы занять свое место. Я был там одним из первых. Я выбрал стол, который обычно пустовал, и был уверен, что он закрепится за мной.

Когда моя семья вошла и увидела меня сидящим в одиночестве на новом месте, то не придала этому значению. Видимо Элис предупредила их.

Розали гордо прошествовала мимо, не удостоив меня даже взглядом.

Идиот.

У меня с Розали никогда не было простых взаимоотношений — они катились лишь вниз по наклонной с тех пор, как я обидел ее во время нашего первого разговора — но она выглядела так, будто ее и так дурное настроение последних дней ухудшилось в несколько раз. Я вздохнул. Розали волновала лишь она сама.

Джаспер улыбнулся, когда проходил мимо.

Удачи, — с сомнением послал он мне полуулыбку.

Эмметт округлил глаза и покачал головой.

Бедный ребенок, потерял свой разум.