Дрожа от ужаса, наполовину довольный, а на другую разозленный этой трудной ситуацией и необходимостью прикасаться к ней, я по-джентельменски поднял Беллу с тротуара и нес ее на руках, прикасаясь только к одежде, держа допустимую дистанцию между нашими телами. Я широко шагал, будучи в спешке, чтобы спасти ее — другими словами спасти и от меня.

Ее удивленные глаза широко распахнулись.

— Поставь меня на землю, — приказала она слабым голосом — снова приведя меня в замешательство, я пытался угадать ее причину. Она не любила выглядеть слабой.

Я едва слышал протесты Майка позади нас.

— Ты ужасно выглядишь, — сказал я ей, усмехнувшись, потому что с ней не было ничего плохого, кроме слабой тошноты и головокружения.

— Поставь меня на тротуар, — сказала она. Ее губы были белыми.

— Значит, ты не выносишь вида крови? — Могло ли быть что-то ироничнее этого?

Она закрыла свои глаза и сжала губы сильнее.

— И причем, вида не только своей крови! — добавил я, моя усмешка стала шире.

Мы шли к административному корпусу. Дверь была открыта всего на дюйм, и я пнул ее, чтобы нам открыли.

Миссис Коуп тревожено вскочила. — О боже! — воскликнула она, осматривая мертвенно бледную девушку на моих руках.

— Она упала в обморок на биологии, — объяснил я, пока ее воображение не зашло слишком далеко.

Миссис Коуп поспешила открыть нам дверь в медпункт. Белла опять открыла глаза, чтобы посмотреть на нее. Я услышал внутреннее изумление старшей медсестры, пока осторожно укладывал девушку на потрепанную кушетку. Как только Белла перестала быть на моих руках, я использовал ширину комнаты как пространство между нами. Мое тело было в слишком возбужденном состоянии, слишком жаждущим, мои мускулы были напряженны и выделялся яд. Она была такой теплой и ароматной.

— Ее просто чуть-чуть мутит, — успокоил я миссис Хаммонд. — Они определяли группу крови на биологии.

— Всегда кого-то от этого мутит, — понимающе заверила она.

Я сдержал смех, понимая, что Белла и была той самой.

— Просто полежи минутку, милая, — сказала миссис Хаммонд. — Это пройдет.

— Я знаю, — ответила Белла.

— Такое часто случается? — спросила медсестра.

— Временами, — призналась Белла.

Я попытался выдать свой смех за кашель. Это привлекло внимание медсестры ко мне.

— Ты можешь вернуться в класс, — сказала она.

— Мне сказали остаться с ней, — я взглянул ей прямо в глаза и с твердой уверенностью солгал.

Хмм. Интересно… ну, ладно. Кивнула миссис Хаммонд.

Это подействовало на нее. Почему Белла была такой трудной?

— Я пойду принесу немного льда для твоего лба, дорогая, — сказала медсестра, чувствуя дискомфорт от моего пристального взгляда (нормальная реакция обычного человека) и вышла из комнаты.

— Ты был прав, — промямлила Белла, закрывая свои глаза.

Что она имела в виду? Я пришел к наихудшему выводу: она вняла моим предупреждениям.

— Я часто прав, — сказал я, пытаясь придать голосу забавность, но прозвучал он мрачно. — В чем же именно я прав на этот раз?

— Прогуливать — это иногда полезно, — вздохнула она.

Уф, снова облегчение.

Потом она замолчала. Она просто тихо и медленно дышала. Ее губы стали возвращаться к нормальному цвету. Ее губы немного не дотягивали до совершенства, ведь нижняя губа была чуть полнее верхней. Меня охватило странное чувство, пока я глядел на ее губы. Это заставило меня подойти к ней ближе, что не было хорошей идеей.

— Ты напугала меня там, — сказал я, чтобы вновь услышать ее голос. — Я подумал, что Ньютон тащит твой хладный труп, чтобы закопать в лесу.

— Ха, ха, — сказала она.

— Честно говоря, я видел покойников с лучшим цветом лица. — Это было правдой. — Я подумал, что я отомщу за твое убийство. — И я отомщу.

— Бедный Майк, — вздохнула она. — Я заставила его поволноваться.

Мой пульс резко подскочил, но я быстро справился с собою. Ее отношение к нему было лишь жалостью. Она была доброй. И этим все объяснялось.

— Он ненавидит меня всем сердцем, — сказал я, приободренный этой мыслью.

— Ты не можешь знать об этом наверняка.

— Я могу утверждать — я видел его лицо. — Это можно было назвать правдой, ведь чтение выражений его лица могло вполне привести меня к этому утверждению. Это практика с Беллой улучшила мои способности понимать лучше человеческие эмоции.

— Как ты меня увидел? Я думала, что ты решил прогулять. — Ее лицо выглядело лучше — исчез болезненный зеленый цвет.

— Я сидел в своей машине и слушал диск.