— Отпусти! — сказала она, спотыкаясь о тротуар. Я протянул одну руку, чтобы поймать ее, но она справилась сама. Мне не нужно было искать оправдания прикосновению к ней. Это навело меня на размышления о реакции мисси Коуп на меня, но я отложил это на позднее. На тот момент важнее было сосредоточиться.

Она обошла машину, остановившись у двери. Я должен быть еще аккуратнее, учитывая ее баланс…

— Ты такой бесцеремонный!

— Дверь открыта.

Я сел в машину и завел мотор. Она стояла под усилившимся дождем, и я знал, что она не любит холод и влажность. Вода стекала по ее густым волосам, делая их почти черными.

— Я прекрасно могу доехать сама!

Конечно, могла, это я не был способен отпустить ее.

Я опустил стекло с ее стороны, и обратился к ней. — Садись в машину, Белла.

Ее глаза сузились, и я предположил, что она обдумывает, успеет ли она сбежать от меня.

— Я просто притащу тебя обратно, — пообещал я, наслаждаясь досадой на ее лице, когда она поняла, то я исполню свое обещание.

Она подняла свой подбородок, открыла дверь и залезла внутрь. Ее волосы прилипли к коже, сама она напоминала промокшую кошку в скрипучих сапогах.

— А вот это совсем необязательно, — чопорно ответила она.

Я включил печку, чтобы она почувствовала себя комфортнее, и включил негромкую музыку. Я поехал прямо к выезду, наблюдая за ней уголком глаза. Ее нижняя губа упрямо выдавалась вперед. Я уставился на это, проверяя, как на это отреагирую… снова мысли о реакции секретарши…

Неожиданно она посмотрела на стерео и улыбнулась, ее глаза распахнулись.

— «Лунный свет»? — спросила она.

Поклонница классики? — Ты знаешь Дебюсси?

— Не очень хорошо, — ответила она. — Моя мама любит классику, а я знаю только те вещи, которые мне нравятся.

— Это тоже одна из моих любимых композиций. — Я посмотрел на дождь, сосредотачиваясь. У нас все-таки было нечто общее с ней. Я уже начал было думать, что мы во всем полные противоположности.

Она выглядела более расслабленной сейчас, смотря, как и я, на дождь невидящими глазами. Я использовал ее отвлечение, чтобы поупражняться с дыханием.

Я осторожно вдохнул через нос.

Эффективно.

Дождь улучшил ее запах. Я и не думал, что такое возможно. Глупо, но я вдруг представил какая она на вкус.

Я попробовал сглотнуть, чтобы уменьшить огонь в моем горле, и подумать о чем-то другом.

— Расскажи о своей маме, — спросил я рассеянно.

Белла улыбнулась. — Мы с ней похожи, только она красивее.

Я усомнился в этом.

— Во мне слишком много от Чарли, — продолжала она.

Я усомнился и в этом.

— Она безответственная и довольно эксцентричная, а еще очень любит экспериментировать. Она моя лучшая подруга. — В ее голосе появилась меланхолия, на лбу появилась морщинка.

И снова, она говорила не как ребенок, а как родитель.

Я остановился перед ее домом, запоздало подумав о том, как объяснить, что я знаю о месторасположении ее дома. В принципе, это не должно вызвать подозрения, учитывая, кто ее отец в этом маленьком городке…

— Сколько тебе лет, Белла? — Она, должно быть, старше своих сверстников. Возможно, она поздно пошла в школу, или оставалась на второй год…

— Мне семнадцать, — ответила она.

— Ты не выглядишь на семнадцать.

Она засмеялась.

— Что?

— Моя мама всегда говорит, что я родилась тридцати пятилетней и с каждым годом приближаюсь к пенсии. — Она снова засмеялась, а потом вздохнула. — Ну, кому-то нужно быть взрослым.

Это разъяснило мне многое, я теперь понимаю… как безответственная мать помогла найти объяснение зрелости Беллы. Ей пришлось рано повзрослеть, чтобы стать опекуншей. Вот почему ей не нравится, когда о ней пекутся, ведь это, по ее мнению, ее работа.

— Ты и сам не очень похож на школьника, — сказала она, вытягивая меня из моих грез.

Я сгримасничал. За все, что я постигал в ней, она требовала в ответ слишком многого. Я сменил тему.

— Так почему твоя мама вышла замуж за Фила?

Она раздумывала минуту, перед тем как ответить. — Моя мама… она очень молода, для своего возраста. Я думаю, что Фил заставляет ее чувствовать себя еще моложе. В любом случае, она без ума от него. — Она снисходительно качнула головой.

— Ты одобряешь их брак? — поинтересовался я.

— Какая разница? — спросила она. — Я хочу, чтобы она была счастлива… и ее счастье — это Фил.