– То, что я сейчас сообщу вам, - напыщенно начал он, - является совершенно секретной государственной тайной и в любом случае, - генерал сделал многозначительную паузу, - каков бы ни был результат нашей беседы, она не должна выйти за эти стены.

"Чёрт, ему не хватает только камеры и микрофона. В нём погиб великий актёр...", - подумал я и сделал подобающе серьёзное лицо.

– Я вас внимательно слушаю, господин генерал.

– Буду краток. Через три дня стартует сделанный по новому проекту космический корабль. По земному времени он будет находиться в полете около 30 лет, по вашему внутреннему биологическому времени около 4 лет, ну а по человеческому восприятию все путешествие займет несколько недель - основную часть пути люди будут спать.

От неожиданности я слегка оторопел. Так долго еще не летал никто.

– Простите, господин генерал, эти цифры даны с учетом обратного пути?
– зачем-то спросил я, медленно приходя в себя.

– Да. Подготовка этого проекта заняла достаточно много времени, но из-за особой секретности решено было сообщить экипажу о вылете только за три дня. Подбор кандидатов вёлся очень тщательно - все высококлассные профессионалы. Вас будет пятеро. Все неженатые, а кое у кого нет даже родственников, что немаловажно при таком сроке экспедиции. Одного из них вы хорошо знаете - это ваш друг Дэн Тэйлер. Сейчас вы еще можете отказаться. Даю вам 30 минут на размышление, но учтите - если вы согласитесь, то отступать будет поздно.

Слегка ошеломленный, в задумчивости, я вышел в холл и сел в кресло. Тридцать минут на принятие решения исчезнуть на тридцать лет!.. ТРИДЦАТЬ ЛЕТ... За этот срок появится новое поколение. Мои родители состарятся, бывшая жена, друзья - все станут другими. Моя трехлетняя дочка, уже будет мамой. Изменится город, люди - только для меня пройдет всего несколько недель. К этому будет трудно привыкнуть, будет больно, жизнь придется начинать сначала. Но ведь я всегда мечтал что-то сделать в этом мире. Такой шанс выпадает одному из миллиардов.

Я посмотрел в гигантское, почти во всю стену, тоскливо серое окно. Смеркалось. Мой любимый город продолжал жить своей вечерней жизнью. Приблизившись вплотную, я различил множество мелких деталей. Весь Нью-Йорк был как на ладони. Переливающиеся огни реклам, небоскребы с тысячами уже светящихся окон. По улицам проносились машины и спешили по своим делам люди. Я думал обо всех этих жизнях. Сколько мечтаний, стремлений, желаний и надежд таится в них. Но редко кому удается достичь в жизни того, чего хотелось. Почему так происходит? Губы сжались, не находя ответа... Все равно, я люблю и эту страну и этих людей такими, какие они есть. Грусть охватила меня...

Но с другой стороны... Пошло все к черту! Лечу! Что я теряю? С детства мечтал стать героем - есть шанс.

Воображение услужливо нарисовало картину триумфального возвращения. Толпа восторженно скандирующего народа, с шарами и транспарантами и я, в пыльном потрёпанном комбинезоне, благородно и устало улыбаюсь ей.

А родительский дом... Что-ж... Птенцы рано или поздно улетают из гнезда!

В сердце, словно что-то кольнуло - я понял, что решение принято. Мысленно я уже попрощался со своим городом. Нарушив запрет, я машинально закурил сигарету прямо в холле...

– Господин генерал, я согласен принять участие в полете, - отрапортовал я, войдя в кабинет.

Рогатик оторвался от чтения документов и посмотрел на меня равнодушно.

– Очень хорошо. Поздравляю - на вас ложится великая миссия, но об этом позже. А с вредными привычками придется расстаться, - генерал улыбнулся.
– С излишествами там, нехорошими... Вы отзываетесь с симпозиума. Завтра в 10-00 вам необходимо явиться сюда. Здесь вы познакомитесь с остальными членами экипажа и получите дальнейшие инструкции. Родственникам, друзьям, знакомым сообщите, что вы улетаете примерно на год на орбитальную станцию, - этого требует секретность. Потом мы сами разберемся с этим вопросом. Вы свободны. До завтра.

На автопилоте я ехал к Роберту Шепарду. В голове не было ни одной мысли, только тупая бесповоротность принятого и окончательного решения. Даже на людей, куда то бегущих по тротуарам, я смотрел как бы сквозь.

А как сказать обо всем Линде? Мне показалось, что она успела привязаться ко мне. Нет, надо решительно и бесповоротно порвать наши отношения в самом зародыше. Но раз уж я обещал встретиться, то прощальный вечер устроить все же придется.

Я поздоровался с Робертом как ни в чем не бывало. Он пока даже не мог предположить, что увидимся в следующий раз мы только через 30 лет. Впрочем, всегда есть шансы, что встретиться нам больше вообще не суждено.

Заказав коньяку, мы принялись вспоминать то чудесное беззаботное время юности, когда гораздо чаще были вместе. Роберт заметил, что я немного не в себе.

– Что произошло, Майкл, ты случайно не заболел? Утром чуть не заснул на конференции, свалил с обеда, да и сейчас какой то странный.

– Да ничего. Ничего особенного... Вчера всю ночь прокувыркался, а теперь выяснилось, что меня отзывают и через три дня я уже буду лететь на орбитальную станцию. Мне предстоит торчать там не менее года. Очень весело...